Свидетели Времени
Шрифт:
— Спасибо.
Ратлидж полежал, прикрыв глаза рукой, они все еще болели после вчерашнего напряжения, и медленно вспоминал. Через несколько минут он заставил себя вылезти из кровати, пересек комнату и отдернул шторы.
Шел дождь. Тяжелые свинцовые облака, казалось, поглотили весь дневной свет. Неудивительно, что он решил, что еще ночь.
Хэмиш проворчал: «Нечего спешить, если ты еще никак не можешь прийти в себя».
Он подошел к умывальнику и взглянул на себя в зеркало. В тусклом свете, проникавшем из окон за его спиной, он видел заросшее густой щетиной худое лицо и подумал,
Через четверть часа он появился на кухне.
— Если бы кто-то вошел сюда и увидел нас обоих, — сказал викарий, — то подумал бы, что мы всю ночь кутили. Веселились на пирушке. Моя голова раскалывается.
В неярком свете лампы он выглядел осунувшимся, глубокие складки пролегли от углов рта, под глазами темнели круги. Вчера у него выдались тяжелые и день и ночь.
— Сочувствую. — Инспектор взял горячий чайник и хотел налить чаю, как вдруг в памяти всплыла картина прошлого утра на этой же кухне: вчера на столе стояло три чашки…
Он взглянул на викария, который выкладывал ломтики бекона на тарелку, пока тосты румянились.
— Кто помогает вам по хозяйству?
— Одна женщина приходит сюда три раза в неделю. Почему вы спросили?
— Вчера ее не было.
— Нет. Придет сегодня часов в десять. Вот почему я вас разбудил.
— Тогда кто вчера был здесь, кроме вас и мисс Трент?
Викарий замер.
— Вы были. — Его глаза избегали смотреть на Ратлиджа. Он не умел лгать, что немедленно отметил Хэмиш.
Ратлидж предположил:
— Это был Питер Гендерсон?
Симс ответил осторожно:
— Питер приходит сюда, когда голоден. Иногда спит в церкви в плохую погоду. Не знаю, где он спит в другое время, бедняга.
— В церкви холодно среди каменных стен и кафельного пола.
— У входа на колокольню есть шкаф. Я там держу чистые простыни и одеяла. Он знает, где их найти. — Викарий помолчал. — Церковь во все времена была пристанищем для таких, как он. Но, к сожалению, это все, что я могу для него сделать.
— Мисс Трент и миссис Барнет говорили, что он часто ночами бродит по улицам. Я сам видел его несколько раз.
— Вероятно. Ему легче находиться в темноте, так он лучше себя чувствует. Когда нет людей, которые смотрят на него с презрением.
— Но что он видел в ту ночь, когда сбежал Уолш? — настаивал Ратлидж.
Симс взял с плиты подгоревший тост и положил в тарелку.
— Спросите его сами.
— Но я спрашиваю вас.
Викарий налил себе чаю.
— Послушайте. Этот человек почти бродяга. Он живет впроголодь. Местные жители не хотят с ним иметь ничего общего и никогда не наймут его на работу, он для них не существует. Его семья отреклась от него. Я делаю что могу, как раньше делал и отец Джеймс, помогая несчастному. Но изменить отношение людей гораздо труднее, чем читать воскресные проповеди.
Наступило молчание, которое Симс неохотно прервал. Он чувствовал, что Ратлидж ждет продолжения.
— Питер был прошлой ночью в церкви. Он плохо себя чувствовал и решил немного отдохнуть, поспать на скамье, и все еще был там, когда явился Уолш, чтобы снять свои кандалы. Гендерсон слышал, как он гремел, но не знал, кто это и что
— Это профессиональная черта военного снайпера.
— Уолш снял кандалы и покинул церковь. Ушел пешком. Гендерсон далеко не глуп, он все понял и преследовал Уолша некоторое время на расстоянии. Уолш прошел через лесок, мимо сарая, там наша дорога кончается. Гендерсон следовал за Уолшем по главной дороге еще миль пять.
— До фермы Тома Рэндела.
— По словам Гендерсона, Уолш не приближался к ферме Рэндела. Он шел очень быстро и уверенно, быстрее, чем люди ходят ночью. Питер шел за ним, пока они не отошли на приличное расстояние от Остерли. Потом повернул назад, он не хотел, чтобы Уолш его заметил.
Ратлидж покачал головой:
— Но это не может быть правдой. Кобыла Рэндела пропала как раз в тот же промежуток времени. И именно ее подковой был убит Уолш.
— Поэтому мы и не рассказали вам про Гендерсона. Ни я, ни мисс Трент. Вообще он ни разу не был пойман на лжи, хотя появился такой замерзший и голодный, что мог и придумать историю в обмен на горячий завтрак. Чтобы не выглядеть в наших глазах попрошайкой.
Ратлидж тоже взял горячий тост и положил сверху бекон.
Симс сказал:
— Там есть еще яйца, в кастрюльке под крышкой.
Ратлидж положил яйцо на тарелку. Сел снова за стол, разбил ложкой скорлупу.
— Так что еще заметил ночью Гендерсон?
Симс начал мазать маслом свой тост, недовольно морщась, потому что тост немного пригорел.
— Он почти ничего не рассказывает — ни о себе, ни о том, что видел. Наверное, рассказал о встрече с Уолшем в виде исключения, лишь потому, что хотел немного согреться и поесть.
— Может быть, — задумчиво согласился Ратлидж, — но почему ни вы, ни отец Джеймс не нашли ему работу, например на ферме Рэндела? Или он мог бы работать на миссис Барнет, делать за нее тяжелую работу, ведь она буквально разрывается одна в гостинице.
— Она не имеет привычки нанимать кого-то, даже за хлеб и кров. А Том Рэндел упрямо отказывается брать помощников. Больше никто в Остерли не возьмет Гендерсона. Сейчас слишком много желающих получить любую работу, и владелец магазина или фермер найдет себе почти за бесплатно нормальных работников, зачем ему брать такого, как Гендерсон? Его брал к себе лорд Седжвик, но временно, пока младший сын Герберта Бейкера поправлялся после ранения, а потом, когда тот достаточно окреп для легкой работы, снова его взял. Дом в Йоркшире закрыт, пока Артур Седжвик проходит реабилитацию, и, когда он не находится в госпитале, он живет здесь, в Норфолке, или в Лондоне. Эдвин живет в Лондоне большую часть года. Я писал одной женщине в Ханстентон, просил ее взять на работу Питера. Они с мужем держат небольшой паб, и им пригодилась бы лишняя пара рук. Но она боится брать не местного. — И Симс перевел разговор на другую тему: — Что вы собираетесь предпринять по поводу Вирджинии Седжвик? Инспектор Блевинс явно не станет лезть из кожи, чтобы начинать новое дело, тем более если оно касается семьи лорда Седжвика. Особенно лорда Седжвика. Ему это не понравится!