Сын хамас
Шрифт:
Я спросил себя, что сделали бы палестинцы, если бы Израиль вдруг исчез, если бы все вернулось в состояние до 1948 года, если бы все евреи отказались от Святой Земли и рассеялись по всему свету еще раз. И впервые я знал ответ.
Мы бы все равно воевали. С девушкой без платка. С теми, кто сильнее или важнее. С теми, кто устанавливает свои правила и получает лучшие места.
Это был конец 1999 года. Мне был двадцать один год. Моя жизнь начала меняться, и чем больше я узнавал, тем большая путаница царила у меня в голове.
— Создатель, открой мне истину, — молился я
Глава шестнадцатая
ВТОРАЯ ИНТИФАДА
лето-осень 2000
ХАМАС, когда-то самая влиятельная организация палестинцев, теперь была сильно ослаблена. Обостренная жесткая конкуренция за сердца и умы находилась полностью под контролем.
С помощью интриг и сделок Палестинская автономия совершила то, что не удалось Израилю, действовавшему открыто. Она разрушила боевое крыло ХАМАС и бросила его лидеров и бойцов в тюрьму. Даже после освобождения члены ХАМАС возвращались по домам и больше не выступали против Палестинской автономии и оккупации. Молодые бойцы устали. Их лидеры были разобщены и подозревали друг друга и всех вокруг.
Отец снова вернулся на работу в мечеть и лагеря беженцев. Теперь, если он говорил, то выступал от имени Аллаха, а не как лидер ХАМАС. После нескольких лет разлуки из-за того, что мы оба сидели в тюрьме, я радовался возможности снова ездить с ним и проводить время вместе. Я скучал по нашим долгим разговорам о жизни и исламе.
Я продолжал читать Библию и изучать христианство и постепенно обнаружил, что меня действительно притягивает милосердие, любовь и смирение, о которых говорил Иисус. Удивительно, но это были те же черты характера, привлекавшие людей к отцу — самому верному мусульманину, которого я когда-либо знал.
Что касается моих отношений с Шин Бет, то теперь, когда ХАМАС практически ушел со сцены, а Палестинская автономия поддерживала порядок и спокойствие, казалось, мне больше нечего делать. Мы стали друзьями. Они могли отпустить меня при желании, и я мог сказать «Пока!» в любое время.
25 июля 2000 года завершилась встреча Ясира Арафата, американского президента Билла Клинтона и израильского премьер-министра Эхуда Барака в Кемп-Дэвиде. Барак предложил Арафату около девяноста процентов территории Западного берега, весь сектор Газа и Восточный Иерусалим в качестве столицы нового Палестинского государства. Кроме того, должен быть создан новый международный фонд для компенсации палестинцам утраченной собственности. Это предложение «земли в обмен на мир» предоставило многострадальному палестинскому народу историческую возможность, в реальность которой могли поверить лишь единицы. Но Арафату и этого было мало.
На международном уровне Ясир Арафат приобрел имидж борца за свободу палестинцев. Он не собирался расставаться с этим статусом и брал на себя ответственность за создание функционирующего общества. Поэтому Арафат настаивал на том,
Хотя отказ Арафата от предложения Барака означал полную катастрофу для его народа, палестинский лидер вернулся к сторонникам своей жесткой политики героем, который утер нос самому президенту США, человеком, который не отступил, не согласился на меньшее, лидером, в одиночку выстоявшим против целого мира.
Арафата показывали по телевизору, и весь мир наблюдал, как он рассуждал о своей любви к палестинскому народу и оплакивал миллионы семей, живущих в нищете в лагерях беженцев. Теперь, когда я ездил с отцом и бывал на встречах с Арафатом, я начал понимать, насколько этот человек любил быть в центре внимания. Он, казалось, упивался собственной значимостью, когда его фотографировали или снимали на видео, как своего рода палестинского Че Гевару, сродни королям, президентам и премьер-министрам.
Ясир Арафат ясно дал понять, что он хотел стать одним из героев, о которых пишут в учебниках истории. Но когда я видел его, часто думал: «Да, пусть он останется в нашей истории, но не как герой, а как изменник, который продал свой народ за возможность сесть ему на шею. Как противоположность Робину Гуду — человек, который грабил бедных, чтобы обогатиться самому. Как дешевый паяц, который купил свое место у рампы ценой крови палестинцев».
Мне всегда было интересно смотреть на Арафата через призму моего общения с израильской разведкой. «Что он делает? — спросил меня однажды один из моих руководителей в Шин Бет. — Мы никогда не думали, что наши лидеры однажды расстанутся со всем тем, что они предложили Арафату. Никогда! А он отказывается?»
Безусловно, Арафат держал ключи от мира на Ближнем Востоке, от него зависел статус государства для палестинского народа — и он выбросил все это собственными руками. В результате продолжалось тихое разложение. Однако спокойствие было недолгим. Арафату, кажется, всегда было выгоднее, чтобы палестинцы проливали кровь. Вскоре началась следующая интифада. Вновь забурлили потоки крови, и застрекотали камеры западных новостных агентств.
Распространено мнение, поддерживаемое журналистами во всем мире, что кровавое восстание, известное как Вторая интифада, было спонтанным всплеском гнева палестинцев, вызванным визитом генерала Ариэля Шарона к Храмовой горе. Как обычно, общепринятая точка зрения не соответствует действительности.
* * *
Вечером 27 сентября отец постучался в дверь моей комнаты и попросил отвезти его на следующее утро, после утренней молитвы, в дом Марвана Баргути.
Марван Баргути был одним из лидеров ФАТХ, самой крупной политической группировки ООП. Харизматичный молодой лидер, активный защитник Палестинского государства, враг коррупции и нарушения прав человека Палестинской автономией и службой безопасности Арафата, Марван был главным претендентом на пост президента Палестины.