Сын хамас
Шрифт:
На следующий день мне позвонили из Шин Бет.
— Где ты находишься?
— Я в Галилее, на озере, с друзьями.
— Что? Галилея? Ты с ума сошел, — Лоай рассмеялся. — Это невероятно. Весь Западный берег встал с ног на голову, а ты веселишься со своими приятелями-христианами.
Когда он рассказал мне, что происходит, я вскочил в машину и помчался домой.
Ясир Арафат и другие лидеры Палестинской автономии решили разжечь новую интифаду. Они планировали ее многие месяцы, даже во время встречи Арафата и Барака с президентом Клинтоном в Кемп-Девиде. Они просто ждали подходящего момента. Визит Шарона показался им отличным поводом. Так что после пары фальстартов
Однако в следующие месяцы это событие стало предметом горячего международного противостояния. Одни приводили доказательства, что в смерти мальчика виновны стрелявшие палестинцы. Другие продолжали обвинять израильтян. Были даже те, кто утверждал, что видео было тщательно смонтированной подделкой. Поскольку на экране действительно не было видно тела мальчика, а также нельзя было определить, убит он или нет, многие заподозрили, что это пропагандистская уловка со стороны ООП. Если так и было, то она произвела желаемый эффект и была блестяще исполнена.
Какой бы ни была правда, я вдруг оказался в самом центре войны, в которой мой отец был предводителем, хотя и сам толком не знал, что он возглавляет и куда это его приведет. Ясир Арафат и ФАТХ использовали его, чтобы начать беспорядки, тем самым обеспечив Палестинскую автономию новыми козырями в переговорах и постоянно пополняющейся кормушкой.
Между тем на блокпостах снова гибли люди. Обе стороны вели беспорядочную стрельбу. Убивали детей. Один кровавый день сменялся другим, а плачущий Ясир Арафат стоял перед камерами западных журналистов и, заламывая руки, отрицал, что он имеет хоть какое-то отношение к этому зверству. Он переложил всю вину на отца и Марвана Баргути, а также на людей в лагерях беженцев. Он убедил весь мир в том, что сделал все возможное, чтобы остановить кровопролитие. Но все это время один его палец плотно лежал на спусковом крючке.
Однако вскоре Арафат обнаружил, что выпустил наружу ужасного джинна. Он вдохновил палестинцев на борьбу, потому что это соответствовало его целям. Но прошло совсем немного времени, и они полностью вышли из-под его контроля. Увидев, как солдаты АОИ убивают их отцов, матерей и детей, люди впали в такую ярость, что не слушали больше ни Палестинскую автономию, ни кого бы то ни было.
Арафат также понял, что нокаутированный боксер, которого он поставил на ноги, сделан из более прочного материала, чем ему это представлялось. Улицы были естественной средой для ХАМАС. Боксер начинал свой путь именно там, и именно там он чувствовал себя уверенно.
Мир с Израилем? Кемп-Дэвид? Осло? Половина Иерусалима? Забудьте! Любой намек на компромисс испарялся в раскаленной добела печи конфликта. Палестинцы вернулись на свои изначальные позиции — все или ничего. И теперь уже ХАМАС, а не Арафат, раздувал пламя.
С каждым днем рос список жертв с обеих сторон. Казалось, ни одно человеческое сердце не может вместить в себя столько горя.
• 8 октября 2000 года. Толпа евреев напала на палестинцев в Назарете. Два араба убиты, десятки ранены. В Тиверии евреи
• 12 октября. Палестинцы убили двух солдат АОИ в Рамалле. Израиль ответил бомбардировками Газы, Рамаллы, Иерихона и Наблуса.
• 2 ноября. От взрыва заминированного автомобиля неподалеку от рынка Махане Иегуда в Иерусалиме погибли двое израильтян, еще десять человек получили ранения.
• 5 ноября. Тридцать восьмой день интифады Аль-Акса отмечен смертью около ста пятидесяти палестинцев.
• 11 ноября. Израильский вертолет привел в действие взрывное устройство, спрятанное в машине активиста Махане Иегуда.
• 20 ноября. Бомба, спрятанная на обочине дороги, взорвалась рядом со школьным автобусом. Два израильтянина погибли. Еще девять, в том числе пятеро детей, получили ранения{5}.
Я не мог поверить своим глазам. Нужно было что-то предпринять, чтобы остановить это массовое сумасшествие. Я понял, что пришло время начать работать на Шин Бет. И я с головой погрузился в эту работу.
Глава семнадцатая
ПОД ПРИКРЫТИЕМ
2000–2001
Факты, которые я привожу далее, до этого момента не были известны никому, кроме небольшого круга израильских разведчиков. Я раскрываю эту информацию в надежде, что она прольет свет на некоторые важные события, долгое время окутанные тайной.
В день принятия решения — в тот день, когда я окончательно понял, что должен приложить все силы для прекращения бойни, — я начал с того, что узнал все, что мог, о деятельности и планах Марвана Баргути и лидеров ХАМАС. Без промедления я передал эти сведения в Шин Бет, который сделал все возможное, чтобы найти этих лидеров.
В Шин Бет меня назвали Зеленый Принц. Слово «зеленый» отражало цвет флага ХАМАС, а слово «принц» имело очевидную отсылку к положению отца — короля ХАМАС. Так в двадцать два года я стал единственным агентом Шин Бет, внедренным в ХАМАС и имеющим доступ как к его боевому, так и к политическому крылу, а также к другим палестинским группировкам.
Но эта ответственность лежала не только на моих плечах. Теперь мне было понятно, почему Бог послал меня в самое сердце руководящего ядра как ХАМАС, так и Палестины, на встречи с Ясиром Арафатом и в Шин Бет. Я оказался в уникальном положении и чувствовал, что Бог со мной.
Я хотел знать обо всем, что происходит. Я был в центре Первой интифады, погрязшей в жестокости. Мертвые тела заполонили кладбище, на котором я ребенком играл в футбол. Я бросал камни. Я нарушал комендантский час. Но я не понимал, почему наш народ прибегает к насилию. Теперь я хотел знать, зачем мы делаем это снова. Мне нужно было понять это.
С точки зрения Ясира Арафата, восстание касалось только политики, денег и власти. Он был великий манипулятор, палестинский кукловод. На камеру он клеймил ХАМАС за его атаки против мирных жителей на территории Израиля. ХАМАС не отражает мнения Палестинской автономии или палестинского народа, настаивал он. Однако Арафат практически не вмешивался в события, тем самым позволяя ХАМАС делать свою грязную работу и выстоять перед лицом международного сообщества. Он был хитрым и опытным политиком, понимавшим, что Израиль не в силах остановить атаки, не вступив в партнерские отношения с Палестинской автономией. И чем больше будет терактов, тем быстрее Израиль сядет за стол переговоров.