Сын хамас
Шрифт:
— Что происходит? — спросил я отца.
— Завтра Шарон планирует посетить мечеть Аль-Акса, и в Палестинской автономии считают, что это удобный предлог начать восстание.
Ариэль Шарон возглавлял консервативную партию «Ликуд» и был непримиримым соперником лейбористской партии премьер-министра Эхуда Барака. В то время гонка за лидерство в правительстве Израиля между Шароном и Бараком была в самом разгаре.
Восстание? Неужели они серьезно? Вожди Палестинской автономии, посадившие отца в тюрьму, теперь просят его помочь развернуть еще одну интифаду. Это было возмутительно, хотя нетрудно было догадаться, почему они пришли с этим планом
Оно также знало, что ХАМАС лежит на ринге, как боксер после нокаута, а судья склонился над ним и ведет отсчет. Они хотели, чтобы отец поднял этого боксера, плеснул водой ему в лицо и отправил его снова на ринг, в следующий раунд, чтобы Палестинская автономия могла снова бить его, пока он вновь не потеряет сознание под одобрительные вопли толпы. Даже лидеры ХАМАС, изнуренные многолетним конфликтом, предостерегали отца и советовали ему не вмешиваться.
— Арафат хочет использовать нас в качестве дров для своей политической кухни, — говорили они ему. — Не заходи слишком далеко с его новой интифадой.
Однако отец понимал всю важность своего участия. Если он хотя бы не обозначит сотрудничества с Палестинской автономией, они просто обвинят ХАМАС в сопротивлении мирному процессу.
Похоже, мы были в безвыходном положении, и я очень беспокоился по этому поводу. Но я знал, что отец не отступит, поэтому на следующее утро отвез его к Марвану Баргути. Он постучал в дверь, нам долго не открывали, в конце концов выяснилось, что Марван все еще в постели.
«Ну что ж, это настолько типично, — подумал я, — эти парни из ФАТХ, втягивающие отца в свои глупые планы, даже не удосужились вылезти из постели, чтобы воплотить их в жизнь».
— Не бери в голову, — сказал я отцу. — Не стоит переживать. Садись в машину, я отвезу тебя в Иерусалим.
Конечно, везти отца к месту визита Шарона было рискованно, учитывая, что почти всем палестинским машинам было запрещено въезжать в Иерусалим. Обычно, если палестинского водителя ловила израильская полиция, он отделывался штрафом, но в нашем случае отец и я, скорее всего, были бы арестованы на месте. Мне пришлось ехать очень осторожно, выбирая окольные пути и надеясь, что при необходимости мне помогут связи в Шин Бет.
Мечети Аль-Акса и «Купол Скалы» построены на месте двух древних иудейских храмов: храма Соломона, разрушенного в шестом веке до н. э., и храма Ирода, разрушенного в первом веке н. э. Место является священным для всех трех мировых монотеистических религий. Кроме того, с научной и исторической точек зрения, оно обладает огромной археологической ценностью даже для самых закоренелых атеистов.
За несколько недель до визита Шарона мусульманская организация «Вакф» — управляющая исламская власть — полностью закрыла Храмовую гору для любого археологического контроля со стороны израильских властей. Затем для выполнения реставрационных работ в подвалах мечети пригнали тяжелую технику. В вечерних новостях по израильскому телевидению показывали работающие бульдозеры, экскаваторы и самосвалы. За несколько недель самосвалы перевезли около тринадцати тысяч тонн щебня с Храмовой горы на городские свалки. В репортажах со свалок археологи качали головами, не в силах поверить,
Многим израильтянам было понятно, что цель всех этих работ — превратить комплекс общей площадью четырнадцать гектаров в исключительно мусульманскую святыню, уничтожив любой знак, намек или напоминание о его иудейском прошлом, в том числе и все археологические находки, которые служили бы доказательством существования этого прошлого.
Визит Шарона был призван отправить молчаливое, но вполне ясное послание израильским избирателям: «Я положу конец этому бессовестному вандализму». При планировании поездки люди Шарона получили заверения главы палестинской службы безопасности Джибриля Раджуба, что приезд Шарона не будет проблемой, если его нога не переступит порога мечети.
Отец и я прибыли на место за несколько минут до приезда Шарона. Стояло тихое утро. Около сотни палестинцев пришли на молитву. Шарон приехал в обычное для туриста время, в сопровождении делегации из «Ликуда» и примерно тысячи полицейских из отряда по борьбе с уличными беспорядками. Он подошел к мечети, огляделся и направился обратно. Не сказал ни слова. Не зашел внутрь.
Все это показалось мне ничем не примечательным, скучным событием. По пути в Рамаллу я спросил у отца, что произошло.
— Что случилось? — сказал я. — Ты не начал интифаду.
— Пока не время, — ответил он. — Я, правда, позвонил нескольким активистам в исламском студенческом движении и попросил их встретить меня, чтобы начать акцию протеста.
— Ничего не случилось в Иерусалиме, поэтому теперь ты хочешь проводить демонстрации в Рамалле? Это безумие, — сказал я ему.
— Мы должны делать то, что должно. Аль-Акса — наша мечеть, и Шарону там нечего делать. Мы не допустим этого.
Интересно, кого он пытался убедить — меня или себя самого?
Демонстрация в Рамалле стала не чем иным, как имитацией спонтанного возмущения. Было еще довольно рано, и люди гуляли по городу как обычно, с удивлением глядя на студентов и молодежь из ХАМАС, которые, казалось, даже не знали, против чего они протестуют.
Несколько человек по очереди брали громкоговорители и произносили речи, а маленькая группка палестинцев, собравшаяся вокруг них, иногда разражалась пением и криками. Однако, казалось, никто не воспринимал происходящее всерьез. Жизнь на палестинских территориях давно успокоилась и вошла в привычное русло. К оккупации все привыкли и не делали из нее трагедии. Израильские солдаты стали постоянным атрибутом жизни. Палестинцам разрешалось работать и учиться в Израиле. Рамалла наслаждалась будоражащей и манящей ночной жизнью, так что было трудно понять, чего добивались демонстранты.
Как я и думал, демонстрация прошла скучно и не привлекла особого внимания. Тогда я позвонил приятелям из библейского кружка, и мы отправились в Галилею отдохнуть на берегу озера.
Отрезанный от всех источников информации, я и не знал, что на следующее утро толпа вооруженных камнями палестинских демонстрантов схлестнулась с израильской полицией около места визита Шарона. Камни сменились «коктейлем Молотова», а затем огнем из автоматов Калашникова. Для разгона демонстрантов полиция применила резиновые пули (по некоторым данным — боевые патроны). Четверо протестующих были убиты, около двухсот получили ранения. Пострадали четырнадцать полицейских. Именно на это и рассчитывала Палестинская автономия.