Сын хамас

Юсеф Мосаб Хасан

— Один опасный человек из Рамаллы разговаривает по телефону с Халидом Мешаалем каждую неделю, и мы не можем понять, кто это!

Конечно, они имели в виду меня. Мы все от души посмеялись, и Шин Бет предпочел, чтобы Моссад и дальше оставался в неведении по поводу «опасного человека». Похоже, что конкуренция и ревность между спецслужбами существует в любой стране — как между ФБР (Федеральное бюро расследований), ЦРУ (Центральное разведывательное управление) и УНБ (Управление национальной безопасности) в США.

Однажды я решил извлечь выгоду из своих отношений с Мешаалем.

Я рассказал ему, что располагаю важной информацией, которой не могу поделиться с ним по телефону.

— У тебя есть секретный канал, чтобы передать ее? — спросил он.

— Через неделю перезвоню и расскажу подробности.

Обычным средством сообщения между палестинскими территориями и Дамаском были курьеры. Письма, как правило, отправлялись с человеком, который не занимался политикой и не имел отношения к ХАМАС. Сообщение писалось на очень тонкой бумаге, скатывалось в крошечный комочек и помещалось в пустую медицинскую капсулу или просто обматывалось нейлоновой нитью. Перед самой границей курьер проглатывал капсулу, а на другой стороне выплевывал ее в туалете. Иногда посланцу приходилось проносить до пятидесяти писем одновременно. Естественно, эти «мулы» понятия не имели, что было в письмах.

Я решил пойти другим путем и придумал новый канал для связи с заграничным руководством, более надежный и безопасный.

Шин Бет моя идея понравилась.

Я выбрал местного хамасовца и назначил ему встречу на старом кладбище в полночь. Чтобы произвести на него должное впечатление, я возник перед ним из темноты с автоматом М-16 наперевес.

— Я хочу, чтобы ты выполнил важную миссию, — сказал я ему.

Напуганный и одновременно восхищенный, он жадно ловил каждое слово сына Хасана Юсефа.

— Ничего никому не говори — ни семье, ни даже своему начальнику в ХАМАС. Между прочим, кто он?

Для начала я попросил его письменно изложить, чем он занимается в ХАМАС, — все, что знает, пообещав потом рассказать о его миссии. Это заняло кучу времени, потому что он знал очень много, и я не мог поверить, что получил такой богатый улов, — в числе прочего он дал сводку самых свежих новостей в его районе.

Во время второй встречи я сообщил ему, что его пошлют за границу.

— Делай только то, что скажу, — предупредил я, — и не задавай вопросов.

Я рассказал Лоай, что этот парень увяз в ХАМАС по уши, так что если организация решит утвердить его кандидатуру, она найдет очень активного и лояльного члена. Шин Бет провел собственное расследование, одобрил его и открыл для него границу.

Я написал письмо Халиду Мешаалю, где сообщал, что у меня есть все ключи от Западного берега и он может полностью положиться на меня для особых и сложных заданий, которые не доверил бы обычным каналам ХАМАС. Я рассказал ему, что готов к новым приказам и гарантирую успех.

Я отлично выбрал момент, поскольку к этому времени Израиль уничтожил или арестовал большинство лидеров и активистов ХАМАС. «Бригады Эзз-ад-Дина аль-Кассама» были истощены, и Мешааль располагал весьма скудными человеческими ресурсами.

Однако я не просил курьера глотать письмо. Я разработал более

сложный план, главным образом потому, что так было веселее. Оказалось, что мне нравятся все эти шпионские штучки, особенно когда путь мне прокладывала израильская разведка.

Мы купили курьеру отличный костюм: он был при полном параде, так что никому не приходило в голову обращать внимание на его ботинки, в одном из которых и было спрятано письмо, о чем наш посланец даже не подозревал.

Он надел костюм, я дал ему денег для поездки и еще немного, чтобы было на что развлечься в Сирии. Я сказал ему, что человек, который выйдет с ним на связь, узнает его исключительно по туфлям, так что снимать их нельзя ни в коем случае. Иначе его примут за другого, и он окажется в серьезной опасности.

После того как курьер прибыл в Сирию, я позвонил Мешаалю и сказал ему, что вскоре с ним свяжутся. Если бы подобную фразу Халид услышал от кого-то другого, он немедленно стал бы подозревать его и отказался бы от встречи. Но на этот раз человек был прислан его молодым другом, сыном Хасана Юсефа. Он поверил, что ему не о чем беспокоиться.

Когда они встретились, Халид попросил письмо.

— Какое письмо? — спросил курьер.

Он и не знал, что работал почтальоном.

Я указал Халиду, где искать, и они нашли сверток в одном из ботинок. Таким образом был налажен новый канал обмена информацией с Дамаском, хотя Мешааль и не имел представления о том, что у него «на хвосте» сидел Шин Бет.

Глава двадцатая

ПОЙМАННЫЙ

ЛЕТО 2001

9 августа 2001 года, около двух часов пополудни, 22-летний Изз аль-Дин Шухейль аль-Масри взорвал себя в переполненной пиццерии «Сбарро» на углу площади Короля Георга и Яффа-роуд. Аль-Масри был родом из богатой семьи с Западного берега.

Пять-десять килограммов взрывчатки и летящие в толпу гвозди, гайки и болты убили пятнадцать человек и ранили еще сто тридцать. Этот ужас и взрыв в «Дельфинариуме» разделяли всего несколько месяцев, и граждане Израиля почти ослепли от боли и гнева. Какая бы группировка или организация ни стояла за этими терактами, она должна быть найдена и остановлена прежде, чем унесет новые невинные жизни. В противном случае события могут выйти из-под контроля, и по региону прокатится новая волна бессмысленного кровопролития и людских страданий.

Снова и снова Шин Бет сосредоточенно изучал каждую деталь этих терактов, пытаясь связать их с пятью парнями, живущими на конспиративной квартире: Мухаммадом Джамалем аль-Натшехом, Салехом Талахме, Ибрагимом Хамедом, Сайедом аль-Шейх Кассемом и Хасанином Румманахом, но не было ни малейшего доказательства их участия в терактах в «Дельфинариуме» и «Сбарро».

Кто мог сделать эти бомбы? Определенно не студент-химик и не инженер. Мы следили за всеми ними, знали их в лицо, знали, какие отметки они получили и что ели на завтрак.