Сын соперника
Шрифт:
– Абсолютно невозможно…
– Почему ты так уверен?
– Потому что я видел, как он удирал.
Глаза Гэлис расширились от удивления.
– Отчего же ты раньше не сказал?
– Прежде в моих словах никто не сомневался, – печально пояснил он.
Стратег рассерженно поднялась со своего места. К ее щекам прилила кровь.
– Я не сомневалась в твоих словах, Кадберн. Ты прекрасно об этом знаешь. Я хотела лишь удостовериться…
Избранный сделал шаг назад.
– Прости. Я должен был сказать, но не думал, что это так важно.
– Что конкретно ты видел?
– Это было в конце битвы… Я находился с той стороны крепости, где произошел взрыв. В тот момент я увидел, как принц отплыл. Мы были слишком заняты, чтобы остановить его.
– Намойя был ранен? Он уплыл один?
– Не думаю… нет, погоди… – Кадберн потер глаза. – Ему помогали… Один человек. Одна то есть. Она помогла ему сесть во вражескую лодку. Это последнее, что я видел.
– Она?..
– Его Избранная, не помню имени.
– Квенион, – рассеянно проговорила Гэлис. В голове у нее зародилась новая мысль.
– Да, похоже, так.
Внезапно Гэлис осенило. Она подняла голову и поймала взгляд Кадберна.
– Я спрошу еще раз. Это крайне важно. Ты уверен, что видел именно Намойю Кевлерена? Уверен, что ему помогала Квенион, его Избранная?
– На первый вопрос ответ – «да», на второй – «скорее всего». А ты что, полагаешь, что он умер от ран прямо в лодке?
Девушка покачала головой.
– Думай, Кадберн. Думай, что это значит…
– Думать – о чем?
– Намойя убежал с Избранной.
– Ну и?..
– Она была жива. Неужели ты не понимаешь?
– Конечно, понимаю, что она была жива, – раздраженно произнес Акскевлерен. – Об этом я и говорил тебе.
Они пристально смотрели друг на друга. Гэлис заметила, что раздражение на лице Акскевлерена сменилось пониманием.
– И если она была жива, – начал он медленно, – тогда Намойя не использовал ее как жертву… А если он не пожертвовал Квенион, единственной Акскевлерен, имевшейся у него, то он не мог Обладать так, чтобы убить Мэддина…
– Или Китайру, – добавила стратег.
– Даже Юнара не могла добиться такой силы Сефида без уничтожения Нетаргер или кого-то очень близкого…
Глаза Гэлис сделались круглыми.
– А могла ли Юнара…
Кадберн замахал руками.
– Нет. Только не на таком расстоянии. Даже Эмбер, первый из рода Кевлеренов, не сумел бы этого сделать.
Девушка не смогла сдержать сдавленного стона.
– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Избранный и положил руку ей на плечо.
– Я думала, что поняла, что случилось в ту ночь. Что поняла, как погибли те, кого мы любили… Но теперь, кажется, я в еще больших потемках, чем раньше. Если Намойя не использовал Сефид, а расстояние для Юнары слишком велико, то кто тогда совершил подобное? И как именно это сделали?..
Гош Линседд и Эймс Вестэвэй стояли на месте
Как только появились офицеры, один из рабочих отправился за человеком, с которым можно было поговорить на эту тему. Ожидая его прихода, Гош позволил себе на минуту расслабиться и насладиться теплой погодой, стоявшей в Кидане. Сможет ли он приспособиться к более жаркому и влажному климату Новой Земли?..
Полковник заметил, что Эймс принял такую же позу, как и он сам. Линседд был польщен и в какой-то степени позабавлен. Гош вспомнил, как некогда подражал своему герою Мэддину Кевлерену.
Эти воспоминания заставили его улыбнуться. В то время принц был лишь Конюшим Третьим Принцем Мэддином Кевлереном. Имя и титул его оказались столь длинны, что по размеру больше походили на воинскую колонну, которую он возглавлял во время рейдов вдоль границы с Ривальдом. В глазах Мэддин соединил в себе образ старшего брата, героя, мудреца и покровителя. Он так хотел походить на принца… однако всегда знал, что никогда таким не станет, поскольку не рожден Кевлереном.
Но пребывание в компании Мэддина давало молодому Гошу чувство родства с принцем. Он гордился тем, что иногда Кевлерен спрашивал у него совета и прислушивался к его мнению. Особенно ярко это проявилось в годы службы. Воюя вместе, Линседд, Мэддин и Кадберн Акскевлерен оказались связаны крепкими узами – такими, которые возможно обрести только на поле боя. Став большим, нежели просто братья, они интуитивно понимали друг друга во время сражения – с полуслова, с полувзгляда.
А сейчас…
Линседд вздохнул. Сейчас принц мертв, а Кадберн превратился в чужака.
К полковнику подошла группа переселенцев во главе с женщиной, с которой Гош уже имел честь столкнуться. Позади нее легким шагом шел огромный темноволосый мужчина, которого Линседд неоднократно видел на острове. Телохранитель?.. И от кого он будет ее защищать? Уж наверное, не от него и не от Эймса…
– Госпожа Флитвуд?..
Женщина натянуто улыбнулась:
– Вы помните, полковник. Я польщена.
Ее манера поведения была уверенной: чувствовался немалый опыт общения с вышестоящими. Гош помнил их первый разговор, когда столь юная и хрупкая девушка поразила его своей непреклонностью.
Линседд присмотрелся к ее большой свите, получив в ответ такие же оценивающие взгляды. Толпа колонистов, сопровождавших странную пару, отошла чуть назад.
– Теперь вспомнил, – произнес Гош. – Вы – глава их союза.
– Совершенно верно. Союза колонистов.
– А ваше положение в союзе? – спросил полковник у мужчины.
– Член, – каким-то монотонным голосом ответил тот.
– Разумеется, – невозмутимо сказал Гош и вновь переключил все внимание на женщину. – Слышал, возникли проблемы с количеством камня, необходимого для постройки конюшен.