Сын соперника
Шрифт:
На досуге? А есть ли у него досуг?.. Кроме того, когда находится свободная минутка, то все его мысли возвращаются к покойной госпоже, леди Энглей Кевлерен, причиняя неимоверную боль истерзанной душе.
Губернатор убрал бумаги в верхний ящик письменного стола – того самого, которым пользовался в бытность свою верным Избранным, – и запер его. Личный секретарь, заметив это, подала новые документы, но Чиерма поднял руку.
– Позже, Феруна, – произнес он.
– Время для прогулки, господин? – поинтересовалась женщина, приветливо добавив: – Давно вы уже не гуляли. Я беспокоюсь за вас.
Чиерма изобразил
– О груде бумаг на вашем столе мы поговорим, когда я вернусь.
На выходе из резиденции его приветствовала охрана. Чиерма легким шагом направился в сторону маленького парка. На улице стоял необычно солнечный весенний день. Как правило, в это время года свирепствовали бури. Если прибавить к этому холодные зимы, то Геймвальд явно не претендовал на место для приятного семейного отдыха. Однако время от времени в город прибывали все ривальдийские Кевлерены со своими домочадцами и свитой. Случалось это потому, что именно из этих мест и брал свое начало великий род. Именно из Геймвальда бунтарь Эмбер двинулся на север и основал новую династию, в итоге создавшую Хамилайскую империю.
Да будет проклята его память во веки веков…
Больше сюда никто не приезжал, так как к югу от гор не осталось ни одного Кевлерена. Чиерма задумался было над этим, но быстро возвратился к реальности. Неужели он искренне скучает по минувшим временам? Губернатор восстал против Кевлеренов из-за их жестокости и высокомерия, из-за того, что они крали в семьях целые поколения детей для собственных ненасытных потребностей в жертвоприношениях. Именно поэтому он пошел против единственного человека, которого искренне и глубоко любил.
Оказавшись у могилы Энглей, Чиерма присел на корточки и очистил камень от сорняков и кусочков упавшей коры.
Губернатор вспомнил крики, которые доносились из личных покоев госпожи. Он помчался туда, вмиг снова превратившись в верного Избранного, готового пожертвовать всем, даже жизнью, лишь бы защитить ее. Дверь оказалась запертой. Скамьей, принесенной с кухни, Чиерма с помощью слуги пытался выбить ее.
Душераздирающие крики леди Энглей заставляли Акскевлерена колотить по двери с утроенной силой, пока створки не распахнулись перед ним. Но было уже поздно. Чиерма мог лишь с ужасом наблюдать за тем, как посреди спальни пылал огромный факел, в который превратилась его госпожа.
Когда последние отблески огня погасли, от леди не осталось ничего, кроме огромного черного пятна на деревянном полу… и еще треугольной подвески от фамильного медальона Кевлеренов. Казалось удивительным, что украшение, как и почти все вещи в комнате, за исключением некоторых бумаг, совсем не пострадало от огня.
Чиерма крепко зажмурился. Нет, не от воспоминаний, они навсегда врезались в память… Надо было просто сдержать навернувшиеся слезы. Как глупо. Он – зрелый мужчина, губернатор, важный и влиятельный человек, возможно, последний Избранный, оставшийся в живых во всем Ривальде, стоял здесь и рыдал у могилы женщины, уничтоженной Сефидом, женщины, никогда не любившей его так, как он того заслуживал…
Стало легче. Чиерма быстро поднялся, внутренне проклиная себя за подобное поведение. Конечно, Энглей любила его по-своему. Все Кевлерены любят своих Избранных – как умных собак, заслуживающих пищи, крова, симпатии и немного
Довольно.
Он направился обратно в свой кабинет. Необходимо разобраться с неотложными делами, затем опять просмотреть расстановку сил на границе. Решение найдется.
Крофт Харкер покинул заседание, в то время как другие члены Комитета безопасности продолжали обсуждать лаконичное донесение Чиермы, привезенное в Беферен Веланом Лаймоком.
Харкер позволил себе слегка улыбнуться. Да, очень расстроенным Веланом Лаймоком. Хотя президент всегда недолюбливал Избранных и чувствовал себя крайне неуютно, деля с ними власть в Комитете безопасности после переворота, но он признавал, что Лаймок нравился ему еще меньше.
К сожалению, чтобы компенсировать потерю места губернатора Геймвальда, Велану выделили место в комитете. Это воспоминание стерло с лица Харкера тонкую улыбку. Пока это положение не давало молодому Лаймоку возможности голосовать, но со временем его сторонники усилятся, и тогда у наглого выскочки появится достаточно возможностей для смещения Крофта с поста президента.
Харкер напомнил себе, что Лаймок поступил разумно. Он не пытался оспорить предположение Чиермы об угрозе со стороны Хамилая. Другие довольно горячо выступали по данному вопросу, предлагая даже сместить Чиерму с поста губернатора. По их мнению, отставка паникера и вечного раздражителя империи приведет к улучшению отношений между Ривальдом и Хамилаем. К тому же это откроет дорогу к губернаторскому креслу людям вроде Лаймока. Сам же Велан от любых комментариев отказался. Умен, подумал Харкер, следовательно, очень опасен.
Президент прошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Присев на краешек стола, он вытащил из внутреннего кармана камзола личное письмо от Чиермы. Оно было в запечатанном конверте, привезенном Лаймоком вместе с докладом.
Президенту Крофту Харкеру.
Несомненно, Велан Лаймок, выступая в Комитете безопасности, выскажет свою точку зрения на мой доклад. Он очень проницательный молодой человек с пытливым умом и, я подозреваю, с амбициями, достойными любого из Кевлеренов. Пишу для того, чтобы еще раз изложить свою позицию. Хамилайцы захватят Ривальд. Я не знаю когда и не знаю, что с этим может поделать Комитет безопасности. Противостоять – это естественно, но я опасаюсь за исход. Без собственных Кевлеренов, способных защитить нас, мы словно дети, брошенные зимой в лесу на съедение волкам.
Если вам удастся убедить комитет послать мне больше войск, особенно кавалерии, то обещаю, что смогу приостановить наступление противника в горах, но лишь на некоторое время. Не обольщайтесь: в конце концов Хамилай возьмет верх.
Кстати, Лаймок претендует на мое губернаторство в провинции со всеми его проблемами. Ну что ж, добро пожаловать. Я действительно рассматривал возможность предложить ему свой пост напрямую, но гордость не позволила.
С наилучшими пожеланиями, губернатор Чиерма Акскевлерен.