Сыновья

Чергинец Николай Иванович

— Правильно, Юра, — поддержал его Банявичус и насмешливо посмотрел на Алефина. — Я почему-то не уверен, что твой командир имеет столько высоких боевых наград, как ты. И ты его поливаешь грязью зря.

— Кстати, Саша, и меня и Николая не трогай, — заговорил Чайкин. — Я нарвался на мину не потому, что мне кто-то приказал, а потому, что бежал на помощь своим друзьям.

— А Коля Коблик, — дрожащим от волнения голосом сказал Турлаков, — отдал жизнь не по чьему-то приказу, а спасая нас с Альгирдасом, наши жизни. Не знаю, может, ты, Александр, выпил лишнего, но все равно надо уважать людей,

которые с тобой делились хлебом и водой. Кстати, кто, как не твои командиры, представляли тебя к наградам? Или ты, может, сам писал представления и подписывал их?

— Ну, это ты брось, — смущенно пробормотал Алефин, — я свои награды заслужил кровью. Я не жалел ни сил, ни жизни, когда вступал в рукопашную с десятками душманов. Помню, как-то насело на наше подразделение человек сто. Ребята тикать начали, а я засел за камень и, наверное, полсотни душманов уложил, но так и не подпустил к своей позиции. Да и как я мог подпустить, когда около меня лежал пакет с очень важными бумагами. Все тогда говорили, что Героя мне дадут, а дали всего-навсего Красную Звезду. — Он пальцем прикоснулся к ордену. — А позже я узнал, что командира роты, которого и близко не было в том бою, представили к ордену Ленина, что после этого говорить? А будь у меня орден Ленина, разве я болтался бы сейчас без дел?

— Ничего, ничего, Саша, — начала успокаивать Алефина Вера Федоровна. — Мы постараемся восстановить в отношении тебя справедливость. Я завтра же или послезавтра! пойду к ректору, объясню, ну а если не послушает, то найду дорогу к кому следует.

— Бесполезно все это, — безнадежно махнул рукой Алефин. — Вокруг одни бюрократы, и что им до бывшего солдата.

Вскоре все вышли из-за стола, и женщины стали готовить чай.

К Алефину, рассматривающему фотографию Николая, подошел Турлаков.

— Саша, подойди к ребятам.

Алефин пожал плечами и молча пошел за Турлаковым. В комнате Сергея были Шувалов и Банявичус.

— Саша, мы втроем решили тебе немного помочь. Вот скинулись, — он протянул тоненькую стопочку чеков. — Здесь сто рублей. Возьми, больше у нас нет, осталось по пятерке на жевательную резинку.

— Ну что вы, ребята, — расстрогался Алефин, — не надо. Вы же не богачи.

Разговор за чаем затянулся допоздна. Когда Алефин, сославшись на то, что ему надо обязательно увидеть кого-то из своих друзей, ушел, Лемехов попросил десантников:

— Ребятки, расскажите нам о Коле.

Вера Федоровна, бледная, с бессильно опущенными руками, отрешенно смотрела перед собой. Ребята рассказывали, как они рядом служили, как воевали. Правда, не было в их рассказе героических схваток одного человека с группой душманов. Парни говорили о бое очень скупо. Чувствовалось, что воспоминания не доставляют им удовольствия.

И только Феликс подробно рассказал о бое, в котором погиб Николай.

В конце Шувалов тихо добавил:

— Когда мы приблизились к тому месту, где Коля подорвал себя, то насчитали вокруг него семнадцать трупов бандитов.

Вера Федоровна, справившись с собой, сказала с сожалением:

— Я сгоряча написала вашему командиру батальона злое письмо. Вы ему передайте, чтобы он извинил меня. Я

завтра же напишу ему об этом сама.

Уже давно разошлись гости. Вера Федоровна подошла к окну. С новой силой заныло сердце, ни на минуту не находит оно себе покоя, все болит и болит…

ПРОВЕРКА

В батальон пришла радостная весть. Указом Президиума Верховного Совета СССР двадцать три человека были награждены орденами и медалями.

Бунцев и Шукалин собрали командиров рот и, сообщив им об Указе, поздравили Бочарова с орденом Красного Знамени. Высокий, мощный, Бочаров стоял растерянный и радостный. Шрам на его левой щеке от волнения стал красным.

Бунцев говорил:

— Награды будут вручать генералы Дубик и Щербак, так что тогда и будем официально поздравлять. А сейчас я хочу вам сообщить еще одну новость. Как говорится в известной пьесе Гоголя, к нам едет ревизор. В штаб ограниченного контингента прибыла группа проверяющих. Они проведут проверку некоторых частей и подразделений. К нам тоже пожалуют. В последнее время у нас было много боевых действий, возможно, кто-либо из командиров упустил что-нибудь в бумажных делах. Поэтому разберитесь.

Шукалин, увидев, что командир закончил, встал.

— Очень хорошо, что младший сержант Леонов тоже награжден. Наши солдаты до сих пор волнуются за его судьбу. Поэтому факт его награждения медалью «За отвагу» надо использовать для работы с личным составом. И еще, старший сержант Шувалов награжден повторно, теперь уже орденом Красной Звезды.

Шувалов сейчас в краткосрочном отпуске, — Бочаров посмотрел на комбата. — Он вместе с Турлаковым и Банявичусом заодно посетят семью погибшего Коблика.

— Да-да, мы знаем, — заметил Бунцев и с горечью подумал: «Эх, дорогой Евгений Михайлович, ты даже не представляешь, какой шум поднял один из больших начальников, узнав о том, что мы отправили троих солдат посетить мать погибшего. Пожалуй, то, что батальон будет подвергнут проверке, этот факт служит основной причиной».

Однако промолчал комбат. Когда офицеры ушли, он подошел к замполиту.

— Так говоришь, Щербак возмущался тем, что к нам едут ревизоры?

— Да, ты же знаешь, он мужик прямой и при всех старшему группы проверяющих заявил: «Батальон Бунцева почти постоянно проводит боевые действия. У него самые большие потери среди всех войсковых частей ограниченного контингента, и поэтому забота о каждом солдате и память о каждом погибшем там священны. Мы бы не возражали, если бы проверяющие заменили трех отпускников на время их отсутствия».

— Так и сказал? — расхохотался Бунцев. — Нет, ничего не скажешь, стоящий мужик генерал!

— Так и Дубик же возмущался, требовал не унижать проверкой боевых командиров нашего батальона. Он даже в Москву какому-то большому начальству пытался дозвониться, но не застал его.

— В батальоне у нас провалов в служебной и боевой подготовке нет. Поведение наших военнослужащих тоже не вызывало нареканий, так что переживем, Владислав Альбертович.

На лице Бунцева погасла улыбка. Он подошел к окну, достал из нагрудного накладного кармана письмо и, не оборачиваясь, протянул Шукалину.