Сыновья
Шрифт:
— Вот отчего душа болит. Теряем ребят, которые уходят из жизни раньше своих родителей. Это страшно, Владислав! Прочти письмо матери Коблика. Уже который день ношу его с собой. Жжет оно мне сердце, ночами маюсь, как помочь матери. Читай вслух.
— «Здравствуйте, товарищ подполковник! Извините меня, но я решила вам еще раз написать. Из вашего казенного сообщения мне неясно, как погиб мой сынок. Говорят, что командир — это и отец солдата. Какие же вы отцы, если не уберегли моего Коленьку, послали его в самое пекло? Господи, что же это такое? За что меня жизнь так наказывает?! В конце войны погиб мой отец. Потом мать поехала к нему на могилу и попала в автоаварию и тоже умерла. Я жила и воспитывалась в детском доме. Выросла, вышла замуж. Через восемь лет муж погиб в аварии на заводе. Я не пала духом, потому что мои
Бунцев надел фуражку.
— Ну что, комиссар, давай пройдем по хозяйству, посмотрим, как дела, с людьми поговорим.
Они вышли на солнцепек и не спеша направились в дальний конец батальонного городка, где размещались саперы. Бунцев спросил:
— Ты слышал, Фоменко скоро уедет от нас?
— Слышал. Прекрасный специалист. То, что сделал для нас этот капитан, трудно переоценить. Если не возражаешь, я переговорю с Антоненко, подготовим представление на Фоменко?
— Давай готовь, Антоненко поддержит нас… Такому офицеру и Героя не жалко.
— Шутка ли, четыре контузии, а сколько тысяч мин обезврежено только им одним?!
У штабной палатки их встретил командир саперной роты. Чуть шепелявя — вместо выбитых зубов он так еще и не успел поставить искусственные, — капитан доложил, чем занимается личный состав роты.
Как всегда рядом с Фоменко стоял Цезарь. Уши торчком, взгляд внимателен. Цезарь знал, как надо держаться, когда хозяин встречает командиров.
Бунцев кивнул головой на пса:
— Возьмете его с собой, когда придет замена?
— Конечно, — Фоменко потрепал Цезаря по загривку. — Он уже отработался. Три подрыва пережил, да и с другими работать уже не сможет. Привязался ко мне так, что выход один: быть вместе до конца.
В роте, как всегда, был порядок: оружие вычищено, инструменты зачехлены, боевые машины не только выдраены, но и подкрашены.
— Молодцы, — похвалил Шукалин. — Серьезно готовитесь к проверке.
— А у нас всегда порядок, товарищ майор, — с обидой заметил Фоменко. — А что касается проверки, то на это мы внимания не обращаем. Я старшему прапорщику Святцеву сказал о том, что к нам, возможно, пожалуют проверяющие, а он махнул рукой и тут же взялся по этому поводу травить анекдоты.
— Ну и о чем они? — улыбнулся Бунцев.
— А мы давайте пройдем за вон тот БТР, услышите.
Они втроем подошли к пятнистому бронетранспортеру,
— Так вот, приезжает во взвод проверяющий и говорит командиру, что так вот и так, есть у нас информация, что вы плохо учите солдат и еще хуже заботитесь о них.
Надо заметить, что командир взвода в отличие от меня, — Святцев даже не улыбнулся, — действительно был далеко не лучшим, но и проверяющий тоже из таких.
Так вот, командир взвода вскочил на ноги и говорит: «А я вам докажу, что у меня во взводе все в порядке. Бот видите, идет солдат?» Он подозвал солдата и, выждав пока тот представится, говорит: «У него на ногах носки», — и приказывает солдату: «Снимите левый сапог!» Солдат снял сапог, и проверяющий увидел, что у того действительно на ноге носок. А комвзвода уже подзывает второго солдата и, заявив проверяющему, что у этого солдата на ногах портянки, приказал снять правый сапог.
Пошли они в класс. Проверяющий выбирает одну из тем и предлагает командиру взвода провести по ней занятия. Комвзвода провел, а затем, что ни спросит, все тянут вверх руки, хотят отвечать. Кого ни поднимет командир взвода, все великолепно отвечают.
Отметив это, проверяющий предложил показать ему, как кормят людей.
В столовой первую порцию повар дает проверяющему. Ну проверяющий, естественно, следит, а что повар другим даст. А тот всем — по полкурицы.
Отобедал проверяющий, написал о результатах проверки прекрасную справку, оформил, как говорится, все документы, ну а перед самым отбытием из взвода отозвал в сторону командира и тихонько спрашивает: «Слушай, друг. Меня выдвигают на командира роты. Поделись со мной секретом, как тебе удается все так наладить? Я же чувствую, что здесь что-то не так, но вижу, ни один проверяющий не подкопается». А командир взвода интересуется: «А справку не переделаешь?» А тот клянется, что никому и словом не обмолвится. Махнул рукой комвзвода и говорит: «Ладно, слушай, расскажу. Дело в том, что у меня во взводе все люди на правой ноге носят портянки, а на левой — носки». — «Ну, а как же с занятиями, я же сам видел, как все слушатели вверх руки тянули?» — «А это проще пареной репы, — отвечает командир. — У меня тот, кто знает, поднимает левую руку, а тот, кто не знает — правую». — «Молодец, — говорит проверяющий. — Ну а как с курицей? Я же сам видел, как каждому повар по полкурицы отвалил». — «Вот с курицей посложнее было, — вздохнул командир. — С трудом одну отыскали. Дальше все просто: половину курицы тебе повар положил, ну а вторую… к черпаку привязал».
Грохнул дружный хохот, а Бунцев, улыбаясь, первым пошел прочь.
К нему по дороге подбежал дежурный офицер по штабу и доложил:
— Товарищ подполковник, на КПП батальона находится подполковник Джалал. Он хочет вас видеть.
— Проводите его ко мне, — приказал Бунцев и направился к штабу.
Джалал был одет в хорошо подогнанную форму, которая очень шла ему.
— Наше правительство решило французов, которых взяли с бандой, депортировать из страны, не предавая их суду, — во время беседы сказал Джалал.
— Это дело вашего правительства, — заметил Шукалин.
— Наше руководство учло их поведение после пленения. Я уже шесть раз допрашивал Каримуллу. Сначала он ничего не говорил, затем юлил, врал. И вот, наконец, по-настоящему начал торговаться за свою шкуру. Он признался и в отношении Леонова, и рассказал о нападении на советскую колонну в кишлаке Исакхейль. Говорит, что приказ о расправе над пленными отдал не он, а главарь второй группы, которая участвовала в нападении на колонну.
— А что он говорит о Леонове? — спросил Бунцев.
— Они его случайно обнаружили без сознания в расщелине. По дороге он, когда пришел в себя, пытался прыгнуть в пропасть, но его перехватили.
— Где он сейчас?
— Каримулла не знает, — Джалал неожиданно улыбнулся. — Но знаю я. Сегодня прибыл мой разведчик и сообщил, что в одном из учебных центров, принадлежащих партии Хекматиара, недалеко от пакистанского города Пешавар душманы оборудовали тюрьму. В этой тюрьме они содержат более двухсот пленных афганских военнослужащих и там же, только в отдельном помещении, в подвале — двадцать одного советского солдата. Среди них — это точно — находятся Леонов и Николаев.