Табу
Шрифт:
Я развернулся и пошел в свою бытовку. Жил я на участке Птахи, но отвоевал себе отдельную жилплощадь. Я лучше в уличный туалет буду ходить, чем подслушивать за свиданиями сверха.
Я открыл сеть и начал бесцельно бродить по страницам, не понимая, что хочу. Внутри все зудело. Меня бесило внимание, которое досталось Буре. Меня никто так никогда не принимал. Все боялись, даже в глаза лишний раз не смотрели. А тут дружбан, е-мое, явился. Машина всех купила.
Ради интереса я залез в устройство его тачки. Посмотрел характеристики. Да уж, мощный зверь. Стоит, как
В глубокой ночи поймал себя на мысли, что уже не хочу узнать, как навредить машине. Мне стало действительно интересно поковыряться самому в тачке. Вот только не в блестящем пафосе.
Утром я договорился о том, что к коттеджному поселку приедет хозяин, который хочет продать одно шикарное ретро-авто. Интересно, какая машина больше привлечет внимание на улицах – Бурина вах-вах, или моя будущая воу-воу.
Днем мы заключили сделку купли-продажи. Теперь у меня было, в чем покопаться и что довести до ума. Я сделаю такую конфетку, чтобы все рты пооткрывали. И она будет недоступной – никто в ней не сможет прокатиться, кроме меня. Только посидеть на заднем сидении.
Леся как-нибудь заглянет в клан, удивится, что я не болтался без дела. Надеюсь, тогда это чернобурого здесь и лисий след простынет.
Нина***
Меня все-таки затащили в гости. Эти Бродячие по обработке напоминали цыганских гадалок, что завертят, закрутят, и сам не заметишь, где ты оказался и с чем.
Вот так и я не поняла, как я на следующий день, после заселения, уже пила чай в доме Леона и Альбины. Мальчишки увлеклись опытами, которые эффектно показывал мужчина: взрывающийся вулкан, сухой лед, змея из пены.
– Я будто в цирк попала, – пробормотала я. – Все нас стараются развлечь, угодить и накормить, причем за бесплатно.
Альбина посмотрела на меня с доброй улыбкой:
– Потому что все очень любят Скалу и желают ему счастья. Бродячие – это оборотни с тяжелой судьбой. Здесь всем пришлось нелегко. Почти все не имеют родственников, и для них клан – это одна большая семья. Знаешь, как я попала в мир сверхов?
– Тебя украл оборотень? – усмехнулась я.
– Угадала! Но не мой истинный, а Тень! И не для себя, а для беременной жены главы гибридов. Я была ведущим врачом-гинекологом страны, и он расстарался. Представляешь? Там очень запутанная и смешная история, но не в этом дело. Я когда попала к сверхам, поразилась их сплоченности, их внутреннему кодексу. И знаешь, меня никто не держал после родов Веры, но я сама не захотела уходить. Более того – все гибриды готовы были накостылять Леону за его выкрутасы, когда он не принимал меня. Меня в обиду никто не давал. Тогда я впервые почувствовала, что такое семья, что такое клан. И пусть мы сейчас сменили клан – пошли за Тенью, но у нас все так же. Нет, даже лучше.
За стеной заплакала малышка Зоя, и Леон, быстро свернув свою развлекательную лабораторию, пошел к проснувшейся дочери. Вышел из спальни с ней на руках, улюлюкал с двухлеткой, как с грудничком и смотрел влюбленными глазами.
И совсем не зверь.
– Они отличные отцы, – запела Альбина, и я посмотрела на нее с таким видом, что она рассмеялась. – Что? Я выгляжу, как агент пирамиды?
– Именно.
Альбина согласна закивала, глядя на моих мальчишек, и вдруг серьезно спросила:
– Наверное, тяжело было решиться на развод?
– Очень. Но зато сейчас на душе легко. Я даже не ощущала, как мне в груди давило, пока не сделала это. Вчера ночью я подала заявление через госпортал о разводе, и у меня был такой приток сил. Так легко на душе стало, словно я сделала то, что давным-давно хотела. Странно, да? Чувство, будто мечту осуществила?
Я говорила тихо, так, чтобы сыновья не слышали. Но я не могла не заметить хитрый взгляд Леона.
– Твой муж все слышит, да? – тихо спросила я у Альбины.
Женщина, смеясь, кивнула:
– У сверхов отличный слух.
– Жалко, – протянула я.
– А что? Хотела посплетничать?
Уши Леона, казалось, заострились, хотя он на нас не смотрел.
– Спросить кое что о Скале?
Леон показательно вышел с Зоей на руках, громко улюлюкая.
Альбина крикнула вслед:
– Да отпусти ты ребенка! Ей два года. Дай побегать.
– Женщину надо с детства носить на руках.
Альбина закатила глаза:
– Где же такой твой подход был при нашей первой встрече? И при второй. И при третьей?
– Я был молод и глуп, – раздалось уже из-под открытого окна.
Когда он успел? Только же вышел?
Я выглянула в окно, опустила взгляд вниз и увидела несколько макушек, в том числе лысую. Повернулась к Альбине:
– Говоришь, слух хороший? А подслушивают так близко, будто плохой.
– Мама! – Макар крикнул так, что все подскочили – и я на подоконнике, и макушки под ним. – Мы забыли про Босса!
Скала задрал голову вверх и посмотрел на меня.
– Точно, – одновременно вспомнили мы о бедном животном, глядя друг другу в глаза.
Скала протянул ко мне руки:
– Вылезай.
И, прежде чем я отдала себе отчет в том, что я мать двоих детей в разводе, я уже спрыгнула с подоконника прямо к нему в руки.
– Ты куда? – Матвей подбежал к окну.
– Вызволять нашего мопса.
– Я с тобой! – голос Макара был слышен уже из глубины дома.
– А как же эксперимент “склизкий червяк”? – Громко спросил Леон.
Я так и почувствовала сомнение детей.
– Мам… – Макар уже был у окна. – Я это…
– Мы сами, – заверила я.
Скала взял меня за руку и побежал ровно с такой скоростью, чтобы я поспевала. Я не стала вырываться. Сделала вид, что это для меня вполне естественно – бежать за руку с кем-то.
– Последний раз я видел, как собака закрылась в подсобке под лестницей.
Я тоже помнила этот момент. Мопс стрессовал в клане оборотней и явно искал укромное место.
– А разве у оборотней не суперчувствительность? Ты не слышал собаку, пока был дома?