Танец с герцогом

Дэр Тесса

Амелия прервала молчание первой:

– Вы ошибаетесь, мистер Беллами. Я была с его светлостью, когда он узнал о смерти Лео. И уверяю вас, это известие явилось для него полной неожиданностью.

Беллами отер кровь тыльной стороной ладони.

– Прошу прощения, но ваши заверения ничего не стоят.

Негодяй. Спенсеру хотелось растереть его об этот отвратительный розовый ковер, а потом выбросить на улицу, словно груду мусора. Но он не желал марать руки. Существовали более эффективные способы нанести этому человеку удар. Джулиан Беллами возник из ниоткуда. И был никем в глазах представителей высшего света. И кому

как не ему, четвертому герцогу Морленду, напомнить Беллами об этом.

– Вы воздержитесь от столь фамильярного обращения к моей невесте, – произнес Спенсер сухо и высокомерно. – Вы вообще не будете с ней разговаривать, если не собираетесь при этом выказывать уважение и почтение, коего требует ее положение. Знайте свое место.

Глаза Беллами на мгновение вспыхнули ненавистью, и Спенсер понял, что его удар попал в цель.

Очевидно, душа Беллами была отравлена губительной смесью зависти и отвращения к представителям элиты. Кто-то должен был дать ему понять, что подобное чувство является слабостью, с помощью которой человеком легко манипулировать. Но это будет не Спенсер.

– А что касается ценности заверений леди Амелии, – продолжал Спенсер так тихо, чтобы его слышал лишь Беллами, – они стоят гораздо дороже вашей жалкой никчемной жизни. Только попробуйте еще раз унизить ее достоинство, и расплата не заставит себя ждать.

– Слова убийцы, – процедил Беллами.

Надев на себя маску безразличия, Спенсер поднял с ковра чек.

– Если жетон Харклифа пропал, я тоже заинтересован в розыске его убийц. Через час прошу вас встретиться со мной у конюшен, где содержится Осирис. Там все и обсудим. А сейчас… – Спенсер аккуратно сложил чек, убрал его в карман и с огромным удовольствием произнес слова, которые вертелись у него на языке с того самого момента, как Беллами ворвался в гостиную: – Убирайтесь.

– Нет, подождите. – Амелия прижала руки к груди. – Не уходите. Нам нужен шафер.

Невероятно. Спенсер ошеломленно смотрел на невесту:

– Вы действительно хотите… чтобы этот безродный хам был свидетелем у нас на свадьбе?

– И после того, что вы здесь услышали и увидели, вы все еще собираетесь замуж за этого негодяя? – встрял Беллами.

– Разве у меня есть выбор? – Амелия повернулась к Спенсеру и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Брак еще нельзя назвать официальным. – Спенсер с трудом заставил себя произнести эти слова. – Вы еще не расписались. Я отпущу вас с миром, если вы хоть немного поверили в обвинения мистера Беллами.

Амелия с минуту задумчиво покусывала губу, а потом дотронулась до руки Спенсера. Это легкое прикосновение прогнало напряжение, и пальцы мужчины разжались сами собой. А ведь он даже не понял, что они до сих пор были сжаты в кулаки.

Не говоря больше ни слова, Амелия склонилась над приходской книгой и аккуратно и старательно написала свое имя. Подув на подпись и опустив перо в чернильницу, она выпрямилась и просто сказала:

– Ну вот.

Усмирить Спенсера было не так-то просто, но его жена только что с легкостью проделала это.

Настала очередь Лили. Она взяла перо, поставила свою подпись в одной из граф, где значилось слово «свидетель», и протянула перо Беллами.

– Думаю, вам стоит расписаться, Джулиан. Вы же знаете, каким милым был Лео. Когда ему в голову пришла идея о клубе… – Лили замолчала. – Прошу меня простить, но я до сих пор не могу говорить

о нем без смеха. В общем, он основал клуб с целью обрести новых друзей. Именно поэтому в уставе сказано, что членство в клубе должно зависеть лишь от везения. Он хотел объединить людей из разных слоев общества, создать неправдоподобные союзы. Не позвольте его смерти уничтожить это начинание. – Лили вновь протянула перо Беллами. – Прошу вас. Сделайте это ради Лео. Или если не ради него, то…

Выругавшись, Беллами взъерошил волосы.

– Не просите меня, Лили.

– Ради всего святого, давайте это сделаю я, – произнес Эшуорт. Закаленный и израненный в боях солдат протиснулся мимо Спенсера. – Вот вам неправдоподобный союз, миледи.

И впрямь неправдоподобный.

– Значит, вы не считаете меня убийцей? – спросил Спенсер. Странно, что Эшуорт встал на его защиту. За всю свою жизнь Спенсер всего лишь раз едва не убил человека. И этим человеком был Эшуорт.

– Нет. – Склонившись над книгой, чтобы поставить свою подпись, Эшуорт как-то странно посмотрел на Спенсера. – Нет в вас этого.

Судя по тону, каким произносилась эта фраза, Эшуорт не слишком-то одобрял характер Спенсера. Хотя последнему не было до этого никакого дела.

– Встретимся в конюшне, – произнес он. – Через час.

Глава 7

– Пародия какая-то. – Приближаясь к конюшням в седом утреннем тумане, Спенсер еле слышно выругался.

Осирис – непревзойденный чемпион скачек в Ньюмаркете, Донкастере и Эпсом-Даунсе – содержался в грязной конюшне среди обычных гужевых лошадей.

Помещение было темным и сырым, словно погреб, а стойла – узкими и тесными. В одиноком луче света, тщетно пытавшемся разогнать мрак, роились облака пыли. Спенсер поморщился, учуяв исходившую от воды вонь. В Кембридже его конюхи дважды в день меняли животным воду, набирая ее из источника.

По приказу Спенсера грум отворил дверцу в загон, где содержался Осирис. Конь встряхнулся, повернул голову, и его ноздри затрепетали. Грум грубо дернул за уздечку, и Спенсер стиснул зубы от гнева. Будь этот недоумок у него в услужении, он давно бы лишился своей должности.

– Как его тренируют?

– Мы выводим его из стойла дважды в день. Иногда разрешаем прогуляться по двору на привязи. Он не любит, когда на него надевают седло. И злится, если к нему подходят с щеткой.

– Стало быть, вы позволяете ему диктовать свои условия, вместо того чтобы сделать наоборот?

Тихо щелкая языком, Спенсер обошел вокруг коня. Темно-гнедая шкура Осириса отчаянно нуждалась в чистке. В челке поблескивала седина – свидетельство его преклонного возраста. На правом боку виднелась проплешина. Очевидно, он часто терся этим местом о стенку стойла. Несмотря на свое плачевное состояние, Осирис оставался выдающимся образцом скаковой лошади. Его высокий мускулистый круп и длинная, грациозно изогнутая шея свидетельствовали о наличии в его родословной арабских предков. Спенсер вновь обошел коня и встал рядом с ним так, чтобы дать возможность рассмотреть себя. Спенсер удовлетворенно кивнул, заметив огонь в больших, окаймленных темными ресницами глазах коня. Осирис своенравно мотнул головой, и державший его грум едва не упал на пол. Ничто не могло сломить силу духа этого великолепного животного. «Я заслуживаю лучшего», – словно бы говорили его глаза.