Танго втроем
Шрифт:
Средний зять, Аркадий, после двухгодичной давности ухода Казанцева с поста вице-губернатора, остается единственным представителем клана, кто продолжает трудиться во властных структурах. Ранее работал в обладминистрации, но уже два года заседает в областной Думе, возглавляя финансово-бюджетный комитет. Проталкивает через свое учреждение «полезные» законы и постановления. Контролирует от имени Кожухова «своих людей» в органах власти. Располагает также «полезными» связями на федеральном уровне.
Казанцев, остававшийся долгое время любимчиком Кожухова, его деловым партнером по большинству перспективных начинаний, вел свои дела блестяще. Уже в самом начале девяностых годов, следуя советам умудренного жизненным опытом тестя, он обратил свои взоры на хиреющую и,
В данном случае само провидение, выражаясь языком биржи, сыграло на понижение. Нужно было только не упустить верный шанс.
На осуществление своих замыслов он положил долгих десять лет. Рецепты, разработанные шустрыми и циничными по натуре «чикагскими мальчиками», в данном случае не годились. Эти использовали власть глупо и примитивно, если не сказать больше. Рыжая лиса, забравшаяся в оставленный без присмотра курятник, передушила почти всех его обитателей. Злодейски, без разбора, в точном соответствии со своим родовым инстинктом. Умерщвлены были даже те элитные особи, что исправно несли «золотые яйца». Вот так «похозяйничали»! Глупо и недальновидно…
Наварились, конечно, все эти «лисы» не слабо. Но по-настоящему крупными людьми, хозяевами, так и не стали. И что теперь? Где все эти фабрики, заводы и газеты? Где частная собственность, о которой столько говорилось? И каковы теперь жизненные перспективы «мальчиков» вкупе с олигархами?
А какие могут быть долгосрочные перспективы у мыльного пузыря? Или у использованного «изделия № 2»? Какая может быть репутация у кидалы или марвихера, пусть он будет трижды вице-премьер или олигарх? Даже если он «полезен», даже если он «свой». Вот почему ко всем этим «мальчикам» и «олигархам» на Западе сложилось вполне определенное отношение: второсортные богачи, которые так и не научились серьезному бизнесу, и потому вряд ли сумеющие сохранить в целостности свои теневые капиталы, в сущности, чужие марионетки, международное быдло.
Инструменты Казанцев использовал те же, что и злополучные «чикагские мальчики», но добился при этом прямо противоположного результата. Если эти деятели, подобно упырям, высасывали из своих жертв все соки, оставляя после себя мертвую изгаженную пустошь, то Казанцев, наоборот, всеми доступными ему средствами пытался вдохнуть жизнь в неперспективную, как казалось многим, отрасль янтарного бизнеса.
Всего лишь за одно десятилетие, начав практически с нуля, он добился поразительных результатов. Не без помощи влиятельного семейного клана, само собой, потому как о далекоидущих планах будущего «янтарного барона» Кожухов и другие «родственники» в ту пору еще не подозревали… Первое, что он сделал на посту вице-губернатора, — это вчинил иск фирме «Пальмникен», являвшейся фактически хозяином комбината в Янтарном, — хотя бороться с шайкой аферистов, скрывавшейся за ее вывеской, он начал еще раньше, до поры ему не хотелось форсировать события. Арбитражный суд принял ожидаемое решение, и комбинат был возвращен государству. На очень короткий, правда, срок, пока не объявился новый собственник — АО «Балтийский янтарь». Еще раньше, в самом начале девяностых, под будущий перспективный проект был создан АКБ «Балтийский», призванный стать отраслевым или «системообразующим» банком. Таковым он впоследствии станет часть бюджетных средств и трансфертных поступлений, не считая вкладов обширной клиентуры, будет целенаправленно инвестироваться в янтарный
Но западный анклав России, этот отрезанный ломоть прибалтийской земли, небогат финансами, поэтому собственных ресурсов Казанцеву недоставало. Пришлось вести нелегкие переговоры с потенциальными инвесторами. Для реализации всех его замыслов нужны были огромные средства, десятки миллионов долларов. В первую очередь следовало произвести техническую модернизацию на комбинате, пополнить производственные кадры, разогнать к чертям, а затем заново сформировать режимные подразделения — иначе все усилия впустую, все разворуют по-новому. Следовало также многократно увеличить добычу отборного сырца на Пальмникенском месторождении, но не для того, чтобы делать из него прессованный янтарь или никудышные безделушки, и не для нужд лакокрасочной промышленности, хотя и ее развивать тоже стоит. Зачем торговать полуфабрикатом, если можно наладить прибыльное дело? Но для реанимации художественных промыслов, для раскрутки новых имен, новых школ и направлений, которые еще только предстояло создать, нужны были очень солидные вложения.
Как и в прежние годы, Казанцев внимательно присматривался к влиятельным людям, к тем личностям, кому он мог быть полезен и кто, в свою очередь, мог бы оказать существенную поддержку его планам. На этот раз он искал покровителей за пределами края.
Связи, в которых так нуждался Казанцев, он обрел через некоего Марка Антакольского, известнейшего антиквара, гражданина вселенной, лично знакомого с целой плеядой звездных величин. Марк, выступивший посредником, организовал Казанцеву встречу с американским магнатом Дэвидом Уолтмэном, одним из богатейших людей планеты, страстным коллекционером и тонким ценителем высокого искусства — как выяснится очень скоро, большим любителем высокохудожественных изделий из «солнечного камня». Именно флоридский миллиардер Уолтмэн будет в дальнейшем опекать Казанцева, и на первых порах, в силу ряда причин, его поддержка будет хотя и ощутимой, но негласной.
На рубеже тысячелетий Казанцеву уже не было нужды занимать чиновничье кресло. Президент банка «Балтийский» и председатель совета директоров АО «Балтийский янтарь» вошел в «головку» реорганизованной отрасли наряду с крупными дельцами из США и Гонконга. Мировой оборот янтарного бизнеса за последнее десятилетие был удвоен, достигнув трех миллиардов долларов, и продолжал стремительно расти. Две трети сырца для отрасли давало безраздельно контролируемое кланом, а по правде говоря, Казанцевым, уникальное и крупнейшее в мире Пальмникенское месторождение. Художественные изделия из янтаря вновь входили в моду, в короткий срок заявили о себе многие мастера, раскрутка при содействии опытных в подобных делах партнеров шла на полный ход.
У Казанцева появились могущественные связи, в том числе и такие контакты, о наличии каковых его прежний покровитель С.С. своим набравшим вес и заматеревшим зятем осведомлен не был.
«Комсомол», «жиличка», «вице-губернатор», «янтарный барон»… Понятно, что для него это не предел — хотя нынешний бизнес, по правде говоря, был ему по душе. Он не «чикагский мальчик» и не обанкротившийся «олигарх». К нему пока что присматриваются. Не исключено, что в будущем для него откроются новые перспективы.
И тогда он шагнет еще выше по иерархической лестнице той партии, которую он только единственно и признает.
Что касается Кожухова А.А., местного «крестного отца», почитателя молодых талантов и строителя «магических треугольников», то он допустил крупный промах, или, что то же самое, сделал непоправимую ошибку. Нет, не в тот момент, когда приветил среди прочих шустрых пацанов некоего Казанцева. И не тогда, когда женил его на младшей дочери и заодно ввел в местную элиту.
Ошибся он в другом, но самом главном. В природе людей, которых, как ему казалось, он видел насквозь. Вернее, речь идет об одном человеке. О том самом человеке, которого Кожухов, какой бы смысл он ни вкладывал в эти слова, считал своим «сиамским близнецом».