Тень Аламута
Шрифт:
Мелисанда двинула затылком назад, метя убийце в переносицу. Мишель засмеялся. Его предплечье немного сместилось и легло на горло девушки. Совсем чуть-чуть, но у принцессы перед глазами поплыли круги.
– Слушай меня и запоминай, детка. Больше повторять не буду. Завтра, после того как отзвонят час третий, явишься в известный тебе дом. Одна, без спутников. Там тебя встретит мой хозяин, Габриэль-Тень. Аллах ведает, чего он захочет от тебя, но советую быть покладистой. Иначе твоему папочке конец. Ты поняла меня, милая?
Мелисанда закивала.
– И не пытайся втравить в дело стражу. А то твои друзья в темнице не переживут завтрашнего дня.У нас есть люди среди стражников.
Мишель толкнул принцессу. Да так, что та упала в пыль.
– До завтра, сладенькая! Твои пальчики и ушки бесподобны. Надеюсь, ты сохранишь их в целости? Для меня.
Страшный человек растворился в мареве раскаленных улиц Антиохии. Принцесса осталась одна. Ее трясло.
– Сир Гуго, – бормотала она онемелыми губами. – Сир Гуго, как же вы не вовремя оставили меня! Нет, я не виню… я всё понимаю… Господи!.. Но что же мне делать?.. Сир Гуго!
В ногах разлилась слабость. Кожу в том месте, где к ней прикасался ассасин, обдавало то огнем, то холодом. Мелисанда не смогла бы подняться, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
Она прикрыла воспаленные веки.
«Отец, – пронеслось в голове. – Отец, я не сдаюсь. Честно… Я всё равно спасу тебя, как бы ни было трудно. Но сейчас мне надо отдохнуть».
И удивительное дело: отцовская жесткая ладонь коснулась ее волос. А еще – она почувствовала присутствие рыцарей Храма. Те стояли вокруг, охраняя лежащую на земле девчонку.
– У флорентийца славный кот, – послышался голос Пэйна де Мондидье. – Не пес, не боров и не птица. Сударыня, вы помните, как там дальше?
Мелисанда измученно прижала ладони к лицу. Господи, как больно… Надо вставать, что-то делать…
– Да, сир де Мондидье… Я сейчас… Подождите немного!
Она разозлилась сама на себя. Ну сколько можно валяться мешком соломы?! Овечий ассасин ее перепугал? Так завтра он умрет.
Без пощады и сожаления.
Нужные слова сами всплыли в памяти:
У флорентийца славный кот,Не пес, не боров и не птица.Храмовником зовется тот,Кем может весь Левант гордиться.– Прекрасно, сударыня! Вот видите, как всё просто. И скажу вам по секрету: я тоже горжусь вами. Вы лучшая из принцесс, что я видел в жизни.
– Спасибо, сир де Мондидье. А я уж было совсем разнюнилась. Я глупая, правда? Лежу, плачу… Я сейчас встану. Только помогите мне подняться. Сама я не могу.
Мелисанда вытянула руку. Какой-то миг ей казалось, что она ощущает прикосновение ладони храмовника-поэта, но то была иллюзия.
Принцесса открыла глаза. Никого. Только пыльные смерчики закручиваются над пустынной
Черная безнадега отступила. Силы вернулись к Мелисанде, а с ними и уверенность. Ведь где бы ни находились ее друзья, они всегда рядом. И обязательно придут на помощь.
Выяснить, куда поместили храмовников, ей не удалось. Во дворец ее не пустили. Боэмунду о ее визите доложить отказались.
– Уже поздно, сударыня, – насмешливо скалясь, заявил коннетабль. – Приходите завтра к вечеру. А еще лучше – через недельку. Прислать вам запас ниток для вышивания?
«Смейся, смейся, жирный боров, – подумала Мелисанда. – Посмотрим, кто будет смеяться последним».
Вслух же ответила:
– Благодарю за участие, сир. Вы тоже заходите как-нибудь. Научите меня вышивать крестиком. С мужскими умениями, как я погляжу, у вас туго.
Бертран не нашелся что ответить. К счастью. Иначе Мелисанда его бы просто пнула.
Что ж… Здесь не выгорело. Значит, надо пробовать где-нибудь еще.
«И что за глупая манера всюду видеть предательство, – рассуждала она сама с собой, отправляясь в штаб-квартиру ордена. – Сир Гуго меня никогда не обманывал. С чего я решила, что сейчас будет иначе? Конечно, ему пришлось отправиться с этими мерзкими стражниками. А как бы он, интересно, помог мне, упав бездыханным у моих ног?»
Она принялась загибать пальцы:
«Остаток дня. Вечер и ночь. И еще кусочек утра – но это уже крайний случай. Времени предостаточно. Магистр освободит рыцарей, а потом они все вместе поспешат мне на помощь. Главное – не мешать им. А это означает, милая моя сударыня, что надо прекратить истерики и глупости. Если я погибну, кого, интересно, прикажете спасать мессиру де Пейну?»
Принцесса повеселела. Да и в самом деле! Она столько переделала за это время. Вырвалась из мира, в котором глупенькие принцессы лупасят друг друга подушками и обмирают от ужаса, заслышав за дверью шаги матери. Не дала Морафии и Незабудке изуродовать себя. Ассасин не сумел ее убить, стражники остались с носом. Вспомнив, как лихо Аршамбо с ними рубился, Мелисанда рассмеялась.
А потом? Ей удалось привлечь на свою сторону лучший на свете орден. Рыцарей, которым нет равных во всём Леванте! И она отплатит им неблагодарностью? Черта с два!
– Клянусь яйцами святого Антония, – воскликнула она басом, – я не отступлюсь! Интересно, а как бы поступили на моем месте Аршамбо и мессир де Пейн?
Ответ напрашивался неутешительный. Храмовники взяли бы мечи, отправились бы в гости к Габриэлю – и у флорентийца славный кот, всех ассасинов… Всех, кроме самого Габриэля. А уж его заставили бы бегом бежать в Халеб, освобождать короля.
Этот вариант не годился. В Иерусалиме, тренируясь с рыжим оруженосцем, Мелис не смогла даже освоить колющий удар мечом. Не говоря уж о других, требующих ого-го какой силы и сноровки. Но если бы все на свете решала грубая сила, Господь не стал бы делить людей на мужчин и женщин.