Тень Хранителя

Фун Дэннис

— Конечно, отец, принимаю, если ты так хочешь.

— Значит, коронация состоится. Через два дня я запущу в действие мой Трон Края Видений, и после этого ты займешь мое место в центре Пирамиды.

— К кому я смогу обратиться за помощью, отец? Кому мне можно доверять?

Она очень надеялась, что Виллум принесет ей хорошие новости, когда вернется. Если все будет идти по плану, о лучшем сроке и мечтать было невозможно.

— Ты ведь сама знаешь ответ на этот вопрос, дочь моя: доверять нельзя никому. В какую бы сторону я ни посмотрел,

всюду вижу, как они точат свои ножи. Глотки готовы друг другу перегрызть в борьбе за должности и привилегии. Ты должна сделать так, чтобы они грызли друг друга в междоусобной борьбе. Только так эти дураки не заметят истинной угрозы.

— А что это за угроза, отец?

Дарий смотрел мимо нее невидящим взглядом.

— Отец…

Его блуждающий взгляд словно неохотно остановился на ней.

— Что, моя крошка?

— В чем состоит истинная опасность, отец?

— Прости, дочь моя, постоянно я витаю в облаках. Теперь ты понимаешь, почему пришло время мне все оставить на тебя.

— Отец…

Дарий встал и чмокнул Стоув в лоб высохшими губами.

— Скоро ты об этом узнаешь, моя любовь. — Отвернувшись от нее, он крикнул невидимому клирику, стоявшему за дверью: — Войди!

Дверь распахнулась, и клирик низко ему поклонился.

— Все сделано, Старейший.

Губы Дария чуть скривились в улыбке.

— Ясно. Прием был оказан хороший?

— Пока мы здесь говорим, Архиепископ, Потерянные молятся на него. Их там многие сотни, если не тысячи.

— Можешь идти. — Дарий махнул клирику рукой, причем этот его жест выглядел чуть ли не приветливо. — Мы воздвигли новый памятник, дочь моя, в честь твоей коронации. Он изваян из чистого серебра, и на нем выгравирован твой образ.

— Памятник? — ошарашенно спросила Стоув. Что было у Дария на уме? — Для Потерянных?

— Вот именно. Они там голодают, бедные, это укрепит их дух. А теперь следует позаботиться о твоем гардеробе. Я взял на себя смелость… — Внезапно Дарий взглянул ей под ноги и нахмурился. Потирая крылышки, там завел свою песню белый сверчок. — Вот паразит! Уже второй за сегодняшний день, — злобно прошипел он, подошел к ней так близко, что щека ее коснулась его мантии, и раздавил сверчка каблуком.

* * *

Пока Стоув была с Хранителем, Виллум втайне двигался в направлении гетто Потерянных. План Керина состоял в том, чтобы отвлечь значительные силы клириков, направив их сражаться в Дальние Земли. Этот план возымел подобающий эффект: численность клириков в Городе значительно снизилась, и теперь апсара будет значительно легче незамеченными проникнуть в Город. Виллум тем временем шел к месту скопления массы народа.

Охваченные религиозным экстазом люди поклонялись огромному серебряному цилиндру в двадцать футов высотой. На его поверхности был выгравирован портрет Нашей Стоув с поднятой рукой, пальцы сложены в жесте благословения. Памятник выглядел необычно — Виллум сразу же понял, что на самом деле

это был Апогей. Ему захотелось подойти поближе, но по периметру его плотным кольцом окружали клирики, готовые действовать по первому сигналу, если ситуация вышла бы из-под контроля, Виллум же совсем не хотел, чтобы кто-то его здесь узнал.

Проскользнув мимо толпы в небольшой переулок, он ускорил шаг и вскоре подошел к обветшалой стене, с которой давно обсыпалась штукатурка. Пройдя за нее в небольшой дворик, он остановился около кубического строения без окон и набрал на стене сложную комбинацию. Небольшая дверца отъехала в сторону, и Виллум вошел внутрь.

Там его встретил гюнтер Номер Шесть.

— Твои друзья, Виллум, прибудут с минуты на минуту.

Пол, на котором они стояли, стал опускаться вниз.

— Мы очень благодарны тебе за сотрудничество…

— Ты знаешь, что ловцы видений отняли жизнь у Семьдесят Девятой?

— У Семьдесят Девятой? — Он вспомнил ее лицо, когда видел девушку в последний раз, ее гордый взгляд, несмотря на слезы, когда в тот памятный день ее оскорбили на площади.

— Вижу, ты об этом ничего не знал. Много теперь происходит печальных событий. Мы потеряли семнадцать наших собратьев. Их убили в Мегаполисе. А теперь выяснилось, что многим из тех, кого выпустили из тюрем, был причинен непоправимый вред.

— Может быть, мы зря привлекаем вас…

— Сначала твоя просьба меня расстроила. Но это, Виллум, — наш вклад в общее дело. Твоя сестра оценила жизнь Одиннадцатого выше собственной, и мы знаем о тех испытаниях и муках, которые выпали на ее долю. Участвовать в сражениях мы не будем, но и сидеть сложа руки и глядеть на творящуюся несправедливость тоже не собираемся.

— Спасибо тебе, Номер Шесть.

— Устройства готовы. А в том, что касается хроши, ты оказался прав. Их язык и культура и вправду поразительны.

Виллум улыбнулся.

— Они, кстати, разделяют многие положения, вызывающие у вас неприязнь.

— Да. И тем не менее они выступают вместе с вами.

Лифт миновал библиотеку. Номер Шесть прокашлялся.

— Взрыв, убивший Семьдесят Девятую, отнял жизнь и у нашего друга Доббса. Думаю, тебе надо об этом знать.

Номер Шесть поправил на носу очки и, когда лифт вздрогнул, остановившись на самом нижнем этаже, поспешно из него вышел.

— А вот и ты, старый дружище, — весело произнес знакомый голос. — Опасности нас поджидают со всех сторон.

— Извини, Камьяр, Номер Шесть только что сказал мне…

— У нас, Виллум, будет еще достаточно времени поговорить об этом. Печаль воинам не к лицу.

— Вы уже приступили?

— Конечно, мы уже несколько дней только этим и занимаемся, рассказывая истории об обновлении и восстании всем, кто хочет их слушать. Мы пытались убедить Потерянных оставаться дома, но они, как мотыльки на пламя свечи, слетаются на это блестящее уродство, воздвигнутое Дарием.

— Это Апогей, Камьяр. Его необходимо уничтожить.