Тень Хранителя

Фун Дэннис

Самый быстрый путь сюда лежал через земли Пустоши. За прошедшие сто лет витавший здесь дух смерти и разрушения не развеялся, еще свежо было предание о том, как бомбы Дария истребляли повстанцев.

— Будем надеяться, — пробурчал Волк, тяжело вздохнув, — что Владыке Внушения не придет в голову сыграть с нами какую-нибудь злую шутку.

Роун прекрасно понимал его опасения. Его тоже глодали сомнения. Но как только он сюда прибыл, ему тут же стало ясно, что лучшего места для засады нельзя и представить. Подходившие клирики издали не могли видеть ничего, кроме неприступных скал, тянувшихся по обеим сторонам ущелья. На самом же деле

здесь было много крутых и пологих проходов и расселин, где вполне могли укрыться всадники на конях.

— Не беспокойся, он этого не сделает.

— Хорошо бы, потому что соотношение семьдесят пять бойцов против тысячи означает, что все мы погибнем. И нет никакой гарантии, что стрелы выдувных трубок…

— Мабатан можно верить. — Оторвавшись от подзорной трубы, Жало уставился на командира. И он, и Роун знали, почему с Волком так трудно иметь дело. Треть его бойцов состояла из молодежи, еще ни разу не участвовавшей в сражениях, эти юноши были в возрасте Роуна или даже моложе. При плохом раскладе от них не дождешься никакой помощи. — Ее средство должно сработать.

— Брат Волк, — сказал Роун, чтобы отвлечь его внимание от брата Жало, — когда я встречался с Другом, его глаза были пусты — он ничего не видел. Мы выбрали этот путь, чтобы вернуть ему зрение. Сегодня он вдохнет в наши сердца пламя победы.

Волк распрямился во весь рост и горделиво заулыбался.

— Вот теперь, Роун из Негасимого Света, ты говоришь как истинный член нашего братства.

Лишь несколько недель назад Роун набросился бы на Волка за такие же слова, но теперь он понимал, что отличить врага от друга, будь он в божественном образе или человеческом, совсем не так легко, как это ему представлялось раньше. Поэтому юноша не стал возражать, а вместо этого улыбнулся Волку.

— Сколько нам еще ждать, брат Жало? — спросил Роун, взглянув на приближавшиеся транспортеры.

— Теперь самое время.

В длинном узком ущелье был разбит походный лагерь. Пологи палаток бились на ветру, повсюду пылали костры. Брат Волк свистнул долго и громко, и по его сигналу братья приготовились к сражению. Он свистнул снова, но на этот раз коротко и резко, и дюжина арбалетчиков заняла заранее подготовленные позиции.

Грузовики уже почти с ними поравнялись, когда Волк дал сигнал к бою. Стрелы градом посыпались сверху и полетели по ущелью вдоль земли, пробивая колеса машин. Транспортеры резко затормозили, накренились и врезались друг в друга. Уверенные в действенности своего нового оружия, сотни клириков бросились в ущелье, размахивая мечами и парализующими устройствами, как лемминги с обрыва, пока их братья по оружию налаживали Апогеи.

Волк дал сигнал привести в боевую готовность Усмирители. Лучники бегом припустились обратно к лагерю, так что только пятки сверкали. За ними гнались клирики. Как только братья добежали до стены, перегородившей ущелье, сверху им сбросили канаты, и они взобрались по ним наверх. Переглянувшись, Роун, Волк и Жало стали спускаться вниз, к укрытым в лощине коням.

Клирики вдруг поняли, что их заманили в ловушку — но было уже слишком поздно. У входа в ущелье за работу принялись стрелки отравленными стрелами из трубок. Синие мундиры один за другим валились на землю, как только им в кровь попадало средство Мабатан. Груда тел клириков в проходе перегородила путь к отступлению тем, кто еще оставался в ущелье.

Послышалось жужжание заряжавшихся Апогеев, и Роун отдал

приказ вводить в действие Усмирители. Возившиеся со своим чудовищным оружием клирики сначала были сбиты с толку, но уже через несколько секунд раздались их истошные вопли об отступлении. Роун взглянул вниз — на земле валялись груды тел и еще не меньше пары сотен синих мундиров пытались вырваться из западни. Он дал сигнал арбалетчикам, а сам взялся за свою трубку и стал пускать стрелы в оставшихся врагов.

Краем глаза он заметил, что после первого залпа стрел с подожженными наконечниками оставшиеся клирики повыскакивали из грузовиков. Потом он услышал, как с противоположных сторон ущелья Жало и Волк повели братьев в кавалерийскую атаку. Им еще сопротивлялась жалкая горстка клириков. Оставив двоих братьев завершать работу, Роун дал знак остальным переходить в наступление. Они бросились вниз по склону в ущелье.

Когда воины рассеялись по полю битвы, разя врага, на Роуна набросился целый отряд клириков. Он выхватил меч-секач и наносил удары по врагам направо и налево тупой стороной лезвия, стараясь вырубить, но не убить. Меч сверкал в его руке и двигался так молниеносно, что был практически не виден глазу.

Но клирикам в какой-то момент удалось схватить его за колено и прижать к спине мертвой лошади. Он отбивал удары их мечей, но тут подоспел брат Жало и нанес врагам по смертельному удару обоюдоострым копьем. Роун тут же бросился обратно в самую гущу битвы.

Он тяжело, прерывисто дышал, сердце билось бешено, и вдруг в ушах раздался звон от внезапно наступившей тишины. В какую бы сторону он ни обратил взор, на ногах устояли только братья.

К Роуну, находившемуся в самом эпицентре битвы, подошел Волк. Он тоже тяжело дышал, глаза его сверкали, вены на лысой голове пульсировали.

— Они доблестно сражались и пали смертью храбрых.

Жало, окровавленный, осмотрел поле брани и сокрушенно покачал головой.

— Я возьму с собой пятнадцать братьев, — пробормотал он. — Мы отыщем раненых и разведем погребальный костер.

Хроши уже прибыли и бродили по полю битвы. Они согласились ухаживать за ранеными, но не могли укрыть в туннелях тысячную армию. В утесах, окружавших ущелье, раненые могли переждать холода, но Роун понимал, что всем им выжить не суждено.

— Все остальные спускаются в ущелье, — скомандовал Волк, — и начинают отключать блокираторы.

Братья вытащили небольшие устройства размером с ладонь и не спеша переходили от одного клирика к другому, отключая их блокираторы. Эта картина напомнила Роуну рассказы о мародерах, которые он читал в детстве, о том, как после битвы они так же бродили по местам сражений и грабили тела убитых. Но эти люди были живы. По крайней мере, большинство из них. И сейчас их освобождали из тюрьмы, в которую они были посажены, сами того не ведая.

Брат Волк хмуро наблюдал за происходящим.

— И что с ними станет, когда они очнутся?

— А как бы ты реагировал на их месте? Если бы вот так пришел в себя и понял, что Дарий тебе больше не хозяин.

— Но ведь вера-то у них останется.

— Их верой станут пророчества. Она будет не слишком отличаться от твоей.

Волк скептически взглянул на Роуна.

— Война скоро кончится. К чему нам тогда будет нужна такая армия? Их проще было бы убить. — Не успел Роун ему ответить, как Волк посмотрел в сторону Города и спросил: — Когда ты уходишь, Роун из Негасимого Света?