Тень
Шрифт:
Мама не могла уйти от меня. Этого не могло случиться. Она была в порядке до того утра. Я уже завтракала, думая, что она просто проспала.
Я знала, что это было на нее не похоже, но никто и не ожидает смерти. Всегда кажется, что жизнь будет продолжаться. И привыкаешь к этому.
А потом жизнь разбивается на куски, и ты собираешь их, чтобы притвориться, что все в порядке.
Если я не могу здесь остаться, тогда хорошо, что я уеду к бабушке в Канаду. Мое убежище уже не было моим. Оно было чужим.
– Сосиску будешь? – раздался громкий голос, я подняла голову. Я пряталась в тени лестницы, но моя красная одежда все равно выделялась.
– Тетя Диана, - сказала я. Она тоже выделялась, ведь поверх ее черного платья распустились лиловые цветы, а на губах была темно-лиловая помада.
– Бери, - сказала Диана, протянув мне серебряный поднос. Она выдавила улыбку, но слишком веселую. – Тебе явно нужна поддержка, - я и не знала, что у нас есть такой поднос. Мама не любила клише.
– Поддержка? – я уставилась на нее. – Моя мама умерла, а ты думаешь, что мне поможет сосиска? – это было грубо, но на меня давила комната, полная незнакомцев. Казалось, что места мало, хотя нам с мамой его всегда хватало. Словно все родственники старались сломать барьер, что я выстроила вокруг себя, чтобы не признавать правду. Они не могут просто уйти?
– Поверь, - Диана придвинула поднос. – Я потеряла сестру, и я не хочу запоминать комнату, полную потных людей, она бы этого не хотела. Нам с тобой нужно немного калорий, чтобы прийти в себя, - я посмотрела на море людей в черном, что шли из гостиной на кухню. Не было места воспоминаниям, не было места, чтобы дышать.
Дрожащей рукой я потянулась к подносу и взяла несколько угощений.
– Спасибо.
– Так-то лучше, - сказала она и ушла, предлагая содержимое подноса коллегам мамы по работе.
Я толком не знала тетю Диану. Она переехала в Японию, когда мне было восемь, до этого она ездила по штатам и преподавала в маленьких школах. Она не могла усидеть на месте, хотела увидеть другие страны, не то, что моя мама. А мама любила, чтобы все было предсказуемо и безопасно. Интересно, жалела ли она теперь об этом. Если бы она знала, что умрет молодой, жила бы она иначе?
Меня охватила тревога.
Мамин начальник рассказывал, какой хорошей она была, помогая многим, хотя она часто изменяла истории людей для статей. А какой была я? Моя жизнь была важной?
Что я значила без мамы?
Слишком глубокие размышления для душной комнаты.
Но, боже. Мама ушла. Она умерла. Казалось, что я разбиваюсь на осколки, истекая кровью, а надо мной лился дождь из туч.
– А вот и моя Кэти, - вдруг передо мной возникла бабушка, знавшая, где меня искать в этой комнате. Я с надеждой смотрела на нее, а осколки умудрялись держаться вместе, словно она могла меня починить.
– Бабушка, - я поднялась на ноги, оказавшись выше нее.
– Ты как яркая роза среди увядших цветов, - сказала она, потирая красную ткань моего платья, когда я ее обняла. – Разве не мило?
– Маме не нравился черный, - сказала я, бабушка улыбнулась.
– Знаю, - прошептала она и расстегнула воротник пиджака, показывая под ним яркую пурпурную блузку. Я улыбнулась, но казалось, что вот-вот расплачусь. – Мы с тобой две хулиганки, - она хитро улыбнулась.
– Ага, - сказала я. – Разбойницы, - я немного расслабилась, когда бабушка взяла мои ладони в свои. Она понимала. Она знала, что я чувствую. А я была очень рада видеть ее здесь, ведь могла в любой момент разбиться.
И школу бросать было обидно. Я только смогла пробиться в класс углубленного английского, как и хотела, а очередь туда была очень длинной. А еще придется бросить друзей дом… и жизнь с мамой.
Но у меня есть несколько друзей и в Канаде. А с бабушкой и дедушкой будет удобно. Их дом был маленьким, построенным давно, но я верила, что места мне в нем хватит. Может, я смогу поселиться в мансарде, что бабушка всегда хотела починить, когда деду станет лучше.
– Я поговорю с Линдой, - сказала она. – Нужно поблагодарить ее за помощь, - Линд организовала все с похоронами, потому что бабушка была занята здоровьем дедушки.
– Хорошо, - сказала я. – А где дедушка? Я хочу поздороваться, - я не заметила его на похоронах, но и там, и сейчас, я не могла себя заставить смотреть на происходящее.
Бабушка не отпускала мои руки. А потом сжала их и губы.
<