Тень
Шрифт:
Мию поджала губы. Они с Сатоши мало общались. Мию не знала, в каких кругах он вращался, но мы с Сато давно дружили. Мы были в одной команде кендо, лучшими друзьями с начальной школы, как только я перевелся, когда мир вокруг меня казался непроглядной тьмой. У него были свои секреты, но я не мешал ему втягивать меня порой в свои проблемы.
– Нэ, Ишикава, - сказала Мию, обращаясь к нему по фамилии, чтоб подчеркнуть, как далек он для нее. Она потянула меня к себе, я пошатнулся, а она направила на Сатоши палец. – Ты с ним тренировался прошлым вечером. Теперь моя очередь, так что
На лице Ишикавы появилось удивление.
– Тренировка?
Черт. Лед подо мной трещал. Я направился к дверям школы. Я должен был затеряться в толпе, пока не раскрылась правда. Мию шла за мной, медленно ослабляя хватку. Сатоши не отставал, хотя я зло на него поглядывал.
– Стой, - сказала Мию, когда я коснулся двери гэнкана. Мы оказались среди рядов полок. – Тренировки не было? – дверь захлопнулась за нами. Я ничего не сказал, переобуваясь.
– За неделю до каникул? – ухмыльнулся Сато. – Конечно, нет.
– Юу-чан, так ты… соврал?
– Я не врал, - сказал я, опустив взгляд. Нужно все исправить, но я чувствовал лишь панику, тревогу. Сердце бешено колотилось. Такое тебе контролировать не по силам. Тупица.
– Так где ты был? – спросила Мию.
– С другой девушкой, - усмехнулся Сато.
Я окинул его убийственным взглядом.
– Урусай, - бросил я. – Зараза ты, Сато, - я сжал плечи Мию, заглядывая в ее огромные глаза. – Он врет.
Похоже, она мне не верила.
– Да вру я, Мию, - рассмеялся Ишикава, она судорожно выдохнула. Это еще что такое? Она верит ему, но не мне?
– И? – она ждала правду.
– Он, наверное, рисовал, - сказал Сатоши, стуча по приподнятому полу, чтобы сбросить тапочки. – Наш любовничек хочет быть Пикассо.
– Заткнись, Сато, - сказал я. Надеюсь, дрожь в моем голосе он не расслышал.
– Стоп, что? Ты не говорил мне об этом, - заметила Мию.
– Просто уроки искусства, - сказал я. – Это для дополнительных занятий. Ничего особенного.
– Только уши себе не режь, - продолжал шутить Сато.
– Это был Ван Гог, придурок.
– Ничего особенного? Почему ты тогда волнуешься? – улыбнулась Мию. – Давай, покажи мне свои рисунки.
– У меня их нет, - сказал я. – Остались дома, - я хотел убежать, тело покалывало.
–
– Ага, обнаженной, - шутил Сато.
Я развернулся.
– Что в слове заткнись ты не понял?
– Юу-чан, пожалуйста?
– Мне плохо, - рявкнул я. – И я не рисую людей.
– Почему?
– Просто не рисую, ладно? Ребята. Отстаньте.
Я вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Я пытался успокоить себя, но не мог. Я тонул в зыбучих песках и не мог выбраться. Тень окутывала меня. Она окружала меня, как какого-то демона. Впрочем, таким я и был.
Есть только смерть.
Нет. Я буду бороться. Я буду бороться до конца.
Глава третья:
Кэти
Бабушка вернулась в Канаду без меня. Дед был очень плох, и хотя я хотела ему помочь, было много бумажной волокиты, связанной с этим.
Пару лет назад, когда деду было плохо, мы ждали каждый день звонка о его состоянии. В то время мысли постоянно возвращались к смерти, и мама переменила свое решение. Она решила, что опекуном для меня, если что, будет ее сестра Диана, а не бабушка с дедушкой. Хотя никаких документов она не оставила, бабушка решила следовать этому последнему желанию.
– Но тетя Диана живет в Японии, - сказала я.
– Я знаю, милая.
– Япония.
– Знаю. Но это хорошая страна. Там милые люди, я там была пару раз.
– Бабушка, я даже не знаю язык!
Она сжала мои ладони в своих, но в этот раз я чувствовала ее слабость.
– Это уладится, - сказала она.
Словно я была спутанным клубком ниток, который можно распутать, который еще можно превратить во что-то другое, в новую жизнь, что подошла бы мне лучше. Но старая жизнь все равно будет проступать сквозь этот рисунок.
Мама умерла. Разве можно это исправить за минуту? Это вообще нельзя исправить. Отправить меня подальше, чтобы жизнь изменилась. Я просто затеряюсь там, где все будут поглядывать на меня с опаской. Была ли бабушка на моей стороне? Ее глаза были уставшими и печальными. Я знала, что она меня любит, но видела не меня. Она видела во мне маму, но уже не могла до нее дотянуться.