Тень
Шрифт:
Теперь я знал. Что-то было не так. Но это не могли исправить лекарства.
Я убрал челку с глаз и потянулся к телефону на столе. Я открыл его и зажмурился, когда экран вспыхнул во тьме.
Несколько сообщений от Мию, вопросы, почему я не звонил. Я был ужасным парнем, если честно. Я вообще не понимал, почему она до сих пор со мной. Она была высокой, целеустремленной. Порой мне казалось, что я для Мию – испытание, барьер, который нужно взять. Когда Мию призналась мне в своих чувствах, я был слегка смущен, жаль, что она не видела всей правды. Многие девушки признавались,
Зачем бы я по доброй воле становился плохишом? Я хотел лишь, чтобы тень оставила меня в покое, а кошмары прекратились.
Но это не возможно. Пока я не умру. И я знал это. Ведь я был избранным, отмеченным. И преследуемым, как Тайра.
Я взглянул на сообщения Мию и закрыл телефон, сунув его под подушку. И тут же зазвенел будильник, я вытянул к нему руку в темноте.
Обычно я спускался по лестнице, чтобы приготовить себе бенто в школу, но потом Мию настояла, что будет приносить мне самодельный обед, коробочку, завернутую в яркую ткань фурошики и полную бутербродов с клубникой со сливками, помидорам черри, рисовыми шариками онигири. Она готовила неплохо, но омлет у нее не удавался. Он был неровным, это она пыталась скрыть за рисунками цветов.
Я не должен был жаловаться. Мне и такого нельзя было.
На кухне я быстро проглотил тарелку мисо-супа и толстый кусок хлеба, густо смазанный маслом и медом. Я схватил пиджак, висевший на крючке у двери, а Тоусан только спускался по лестнице.
– Иттекуру, - сказал я ему, сообщая, что ухожу. Он сонно кивнул, потирая рукой голову. Он не был лежебокой. У него был другой график – он приходил домой в четыре часа ночи, поздно просыпался. Порой он оставался ночевать на работе, ведь так было проще. Мы мало общались после того, как я сменил школу. И было даже лучше, что он был на работе. Он думал, что я его слушаюсь, а я не разочаровывал его горькой правдой.
Он даже не сказал предполагаемый ответ: «Иттерашай», когда я закрыл дверь. Он только что-то хмыкнул, словно этого хватало.
Я схватил велосипед и помчался к школе Сунтаба. Еще год, и я смогу покинуть Шизуоку и жить так, как захочу. Все хотели переехать в Токио, но я хотел тихое место, например, Кюсю, а то и подальше. Были неплохие университеты в Осаке, но я не был уверен, что они достаточно далеко, да и людей там было много. Я не знал, как отреагирует отец, когда я выберу себе университет, не связанный с банковским делом или медициной. Ударит, наверное, так сильно, что я долечу до Осаки.
Я подъехал к школе и услышал Мию.
– Юу-чан!
Я не позволял ей называть себя по имени. Это было слишком личным, а я не готов был подпускать кого-то настолько близко. Я должен был держать Мию на расстоянии, чтобы уберечь. Нельзя было, чтобы такой монстр, как я, навредил ей. Я все же был не настолько плохим парнем.
Она шла ко мне, помахав друзьям, сверкнув идеально покрашенными ноготками.
Я не мог сказать, что мне не нравится Мию. Она была вполне привлекательной. Сато явно злился, что она призналась мне, потому что не упускал шанса подколоть. Порой Мию шептала такие добрые слова, что я хотел обнять ее и никогда не отпускать.
Мне нравилось, что обо мне кто-то заботится, словно с Мию я мог быть нормальным. Мне нравилось, что у меня зарождаются к ней чувства. Порой она была требовательной, но у нее была и тихая сторона. Я хотел, чтобы она узнала настоящего меня, звала меня по имени, попала в мой мир. Чтобы я мог рисовать для нее.
А потом я вспомнил, на что способен, и понял, что этого никогда не случится. Тени пытались догнать Тайру в кошмаре, они придут и за мной. Чернила проникали в мою жизнь, я едва мог их контролировать. Я не мог навредить Мию.
Она крепко обхватила ладонями мою руку, прижавшись щекой к моему плечу.
– Юу-чан, - проворчала она, ее ногти сверкали на солнце. – Ты не отвечал на мои сообщения.
Я хотел извиниться, но так поступил бы хороший парень, а я был не таким для окружающих. У хороших парней было много друзей, а мне этого не нужно было. Я отступил и пожал плечами.
– Я был занят.
– Чем? Тренировками? – я не ответил. А ведь вариант был неплохим. Я не мог рассказать правду. – Юу-чан, соревнования даже не через неделю. Неужели так сложно ответить девушке?
– Я едва успел дойти домой и рухнул, Мию, - соврал я. Чтобы закрыть эту тему, я приподнял ее голову за подбородок и нежно поцеловал ее в лоб. Я не мог вызывать подозрения у других. Если я хочу защитить Мию и остальных, защитить себя, я должен держаться от них подальше. Тогда я смогу всем управлять. Я не могу снова позволить силе вырваться.
Какое-то время я был одиночкой, но это не длилось долго. Стоило чемпиону школы по кендо начать отказывать любой девушке, не соглашаться на дружбу с другими парнями, забывать напульсник и показывать всем шрамы, как он становился загадкой. Потому распространялись сплетни, правда была так близко, что могла вот-вот вырваться на поверхность.
И когда Мию призналась, я знал, как нужно поступить. Мы были вместе уже три месяца, и сплетники перестали копаться в моем прошлом. Они забыли, что их интересовало, куда я исчезаю, откуда мои шрамы. Мы стали местными знаменитостями, а остальные лишь радовались этому и ничего не спрашивали. Мы были нормальными, я начинал в это верить. Может, если я узнаю Мию получше, мне и не придется быть всю жизнь одному.
Возможно. А потом вернулся голос женщины, державшей зеркало.
Есть только смерть.
– Ои, Юуто! – послышался резкий голос, я вскинул голову. Черт. Только его сейчас не хватало.
– Йо, Сато, - отозвался я, помахав ему свободной рукой. Сатоши усмехнулся, идя к нам. Его волосы были обесцвеченными, белыми, словно рис, он держал шинай за спиной, зацепившись за его края запястьями, словно нес коромысло. Белая повязка на рукояти была мятой, он не заботился о своем оружии. Ватанабэ разозлится, если заметит это.