Тень
Шрифт:
— Уже неплохо. Но эта гипнотизёрская магия напоминает тебе «змеиные» фокусы с отшибленной памятью?
Хильда задумалась на минуту, вслушиваясь в пространство. Качнула головой неуверенно:
— Не так однозначно. Там есть что-то ещё… И я имела в виду не внешнее сходство, а именно подспудные ощущения. Может, они обманчивы, честно предупреждаю, но я бы всё же проверила…
— В каталоге про этот мир — больше ничего интересного?
— Вроде нет. Малопосещаемая и малоизученная промежуточная стоянка. Но в нынешнем рейсе я
— Окей, полетели. Глянем.
Она зафиксировала координаты, и я сдвинул рычаг.
Из «акварели» мы выпрыгнули опять в высоких широтах — примерно в тех же, что и последний адрес в мире у Хильды.
Она переключила радар в режим местной навигации и констатировала:
— Сейчас мы — над их самым северным клочком суши. Остров довольно крупный, но не огромный. Про него информации нет вообще — никто из наших сюда, похоже, не залетал.
— Ну, выбирать не приходится. Перезагрузка нужна, так что сядем здесь.
Приземлились недалеко от города, утопающего в снегу. Дороги, однако, были расчищены, и вообще — жизнь в этих краях текла своим чередом, судя по всему. Жирный дым поднимался из труб над крышами и коптил полярное небо.
— Как ощущения? — спросил я.
— Те неясные нотки здесь чувствуются даже сильнее — хотя по-прежнему непонятно, что они означают… Но непосредственной опасности нет, мне кажется. Можно поехать в город…
Сам я «ноток» не чувствовал — это выходило за рамки моих способностей. И, пожалуй, город действительно не выглядел угрожающе, но я колебался.
— Я понимаю, — сказала Хильда, — что ты волнуешься за меня. Мне очень приятно, честное слово. Но мы ведь с тобой уже убеждались — с разными пакостями можно столкнуться даже в том случае, если просто сидеть на месте.
— Гм, тоже верно.
Заглянув в каталог, я изучил фотоснимки местного транспорта. Стимпанк здесь рулил — в прямом и переносном смысле. Машины были с паровыми котлами и дымовыми трубами, а дизайном напоминали те раритеты, что гоняли по автострадам лет сто назад в моём родном мире.
Взявшись за рукоятку, я запустил трансформацию.
Озадаченно лязгнув, аэрокар начал изменяться. Контуры огрубились, капот раздулся и вспучился, вертикально выдвинулась труба. Пар, правда, не выходил (откуда бы ему взяться), но я надеялся, что это не бросится в глаза сразу.
— Сойдёт для сельской местности, — резюмировал я.
И мы покатили в город.
Автомобили навстречу попадались нечасто, а их водители, видя нас, не выпрыгивали с дикими криками. Это радовало. Сам город выглядел основательно и тяжеловесно — прямоугольные дома в два-три этажа из бурого кирпича с массивными карнизами и небольшими окнами.
Недавно, похоже, была метель, и вдоль тротуаров громоздились сугробы. Но всё-таки здесь царило местное лето — мороз был слабый, если верить термометру. Приблизительно как в начале зимы в Москве.
— Если пойдём на улицу, то
— Сойду за шофёра. Но, вообще говоря, и тётеньки тут не очень-то фильдеперсовые. Вон, глянь. Не в кринолинах же явно.
— Юбки короткие, это да, но при этом строгие. Не такие, как… Забыла то слово, которое ты использовал…
— Няшные?
— Да, вот именно. Не такие няшные, как на мне.
Она собиралась что-то ещё добавить, но замолчала, прислушиваясь.
— Притормози, пожалуйста, Тимофей. Я тут периодически чувствую непонятные колебания фона — примерно те, что нас и интересуют… Вот этот дом — один из источников, как мне кажется…
Здание, на которое она указала, выглядело непрезентабельно — стены обшарпаны, окна в грязных разводах. У входа в полуподвал виднелась полустёртая вывеска — надпись мы прочесть не могли, рисунок же изображал кольцо с драгоценным камнем, коряво и схематично.
— Если это ювелирный салон, — сказал я, — то мы с тобой — звёзды конного цирка. Может, ломбард или что-то типа того?
— Согласна. Одну минуту.
Выйдя наружу, она открыла багажник и порылась в вещах. Народу на узкой улице не было, и никто на неё не пялился.
Хильда снова села в машину, но не вперёд, а сзади, у меня за спиной. Пока она копошилась там, переодеваясь, из ломбарда выбралась парочка — господинчик за тридцать и тётка примерно того же возраста.
Одеты они были прилично — она в короткой дублёнке, он в щеголеватом пальто. Но если приглядеться к их лицам, то контраст бросался в глаза, доходя почти до гротеска. У мужика физиономия была свежая и румяная, а у тётки — усталая и помятая, почти измождённая.
В общем, странная пара.
Хотя вряд ли стоило ожидать, что в ломбард придут персонажи, у которых в жизни — баланс, идиллия и гармония…
Они свернули за угол на перекрёстке, а Хильда доложила:
— Всё, я готова.
Мы вылезли из аэрокара, и я полюбовался Хильдой. Она всего-то сменила юбку — вместо анимешной надела консервативно-прямую, чёрную, чуть длиннее. Но при этом неуловимо переменилась и манера держаться, так что я вместо няши опять увидел перед собой герцогскую дочку.
— Можешь не говорить, — улыбнулась Хильда, — я поняла, о чём ты подумал.
Я приложил ладонь к дверце, сосредоточился, замыкая флюидный контур и активируя блокировку, чтобы никто не проник в машину без нас. Оставив её на улице, мы спустились в полуподвал.
Помещение было тесное и промозглое. От керосиновой лампы, крепившейся на стене, шёл неяркий свет. Слева располагалась стойка, за которой сидел лысоватый хмырь в замурзанном полушубке. Справа стоял стеллаж, отгороженный от клиентов решёткой с мелкими ячейками-ромбами, сквозь которые не просунул бы руку даже ребёнок.