Тень

Прягин Владимир

Я разглядел на полках часы-будильник, чайный сервиз, резную шкатулку, серебряный портсигар, браслет из стекляруса, хрустальную вазу и пишущую машинку. Была ещё какая-то хрень в широком ассортименте, но я переключил внимание на хозяина.

Тот поднялся со стула и, шмыгнув носом, спросил у Хильды:

— Чем могу служить, леди?

По мне он лишь мазнул взглядом, тут же потеряв интерес. Классовое чутьё у него работало на «отлично».

Вежливо кивнув ему, Хильда вслушалась в окружающее пространство. Нахмурилась

и, обернувшись ко мне, качнула головой — ничего не чувствую, мол.

У меня возникла догадка, и я сказал хозяину:

— Сюда только что заходила пара. Вы не подскажете, где их можно найти?

Взглянув на меня как на мешок с органическим удобрением, хмырь поморщился и обратился к Хильде:

— Простите, леди, но было бы, возможно, уместнее, если бы ваш акцептор пока подождал снаружи.

Слово, которым он меня припечатал, мне не понравилось, Хильде тоже. Она спросила с морозящей интонацией:

— Вы мне указываете?

— Что вы, ни в коем случае, но…

— Тогда прошу вас ответить на заданный вопрос.

— Да-да, извините. Имён клиентов я тут не спрашиваю, как вы понимаете, но того господина видел уже не раз. Он иногда заходит, сдаёт какую-нибудь фамильную безделушку. И тоже водит с собой акцептора. Прошу понять меня правильно, меня это не касается, но у меня приличное заведение…

— Вижу, — сказала Хильда всё так же холодно. — Но конкретный ответ, по-моему, так и не прозвучал.

— Тот господин, вероятно, мог бы заглянуть в «Куропатку», это трактирчик в двух кварталах отсюда. Пользуется сомнительной репутацией, потому что…

Хмырь быстро взглянул на меня, затем вновь на Хильду — и прикусил язык. Она развернулась, чтобы уйти, но приостановилась. Порылась в сумочке и выложила на стойку серебряную булавку:

— Оцените, пожалуйста.

— Изящная работа, — сказал он, — но нет даже мелкого драгоценного камешка, поэтому много предложить не могу…

— Я не просила об одолжении и не намерена торговаться. Выдайте сумму, которую я могла бы счесть адекватной.

Получив этот квест, хозяин завис на пару секунд, затем отсчитал три мелкие купюры — они выглядели невзрачно, не впечатляли размером, а номинал обозначался одной-единственной цифрой.

Хильда смотрела на хмыря немигающе, и он со вздохом добавил ещё бумажку. Пробурчал недовольно:

— Четыре шиллинга. Себе в убыток практически…

Взяв купюры, она направилась к выходу. Открыв дверь, я пропустил её, вышел следом. На улице признался:

— Когда услышал твой тон, у самого руки зачесались, чтобы отдать тебе ползарплаты.

— Мне стыдно, что пришлось вот так разговаривать. Но очень уж неприятный тип, согласись. И вообще, гнетущая обстановка в этом подвальчике…

— А я вот пытаюсь сообразить, кем меня обозвали. Акцептор — что за фигня? Любовник-простолюдин, скорее всего… Блин, надо и правда костюм купить на такие

случаи, чтобы народ не фыркал. И научиться делать благородную морду, потренировать её перед зеркалом под твоим руководством…

— Работа предстоит титаническая, — хмыкнула Хильда. — Может, не надо? Лично меня твоя морда вполне устраивает.

— Это самое главное.

Мы сели в машину. Хильда, снова прислушиваясь к флюиду, сказала:

— Да, похоже, те колебания действительно исходили не от ломбарда, а от его посетителей. Сейчас они от нас дальше, почти не чувствую. А что там была за пара? Я не обратила внимания, пока переодевалась.

— Мужик, по ходу, с любовницей. Отсюда ушли пешком, свернули направо. Сейчас поищем, раз уж такое дело.

Я аккуратно вырулил на поперечную улицу. Та выглядела ещё менее приветливо, без намёка на фешенебельность. Редкие прохожие были одеты просто и без изысков. Я на их фоне не выделялся, по-моему, и было странновато, что хозяин ломбарда так на меня наехал. Чужеродно в этих кварталах смотрелась скорее Хильда.

И почему здесь шлялся тот тип в богатом пальтишке? Поиздержался, промотал состояние? Не хочет светить любовницу в приличном районе? Выясним…

Трактир «Куропатка» мы отыскали без особых проблем.

Во-первых, на вывеске изображалась птица (насколько аутентично — это уже вопрос к орнитологам). Во-вторых, возле входа припарковалось полдесятка автомобилей, причём на удивленье солидных, по местным меркам. А в-третьих, Хильда, как только мы подъехали, встрепенулась и заявила:

— Здесь! Колебаний довольно много, источников — сразу несколько, если не ошибаюсь. Кроме той пары есть и другие.

— Может, у них тут сходка?

Мы притёрлись к бордюру между сугробами, выбрались из машины и вошли в заведение, подгоняемые морозом и любопытством.

Освещение внутри было электрическое, но приглушённое. Царил полумрак; над столиками витал сигаретный дым, и Хильда непроизвольно поморщилась. Клиенты сидели в основном по двое, лишь в дальнем углу расположилась компания из нескольких человек. На нас оглянулись, окинув быстрыми взглядами.

Мы сели за один из свободных столиков. Подошла усталая подавальщица средних лет, спросила у Хильды:

— Что будете заказывать? Есть вино, доставка с материка.

— Спасибо, нам без спиртного. Горячий чай и бисквиты, если найдутся. Сколько всё это стоит у вас?

— Три шиллинга, — ответила подавальщица удивлённо.

— Отлично. Этого нам достаточно.

Я тем временем разглядывал публику. На мгновенье мелькнула мысль, что мы сидим в карикатурной версии ямщицкого кафетерия, где ужинают дуэты. Но что-то с ними было не так, и я ломал голову, продолжая присматриваться.

Недалеко от нас отыскалась и парочка из ломбарда. Тётка сидела ко мне лицом, улыбаясь бледно и слушая своего кавалера.