Тени Марса

Корепанов Алексей Яковлевич

— Конец связи, Орфей-Гитарист.

Настроение у них продолжало оставаться отменным, и на душе было так же ясно, как ясен был безветренный марсианский день.

— Ну что, пойдем потрогаем эти древности руками? — предложил ареолог, вставая.

— Пойдем, — согласно кивнула Флоренс.

Они спустились по склону, ступили на каменный пол и медленно направились вперед, освещая фонарями однообразные стены без каких-либо надписей или рисунков.

— А плита ведь не сама собой с места сдвинулась, — заметил ареолог. — Ее когда-то сдвинули. С определенной целью. Попробую реставрировать ситуацию, хотя бы в общих чертах.

— Давай, Алекс. А я послушаю.

— Марсианское общество,

как и любой другой социум, не было однородным, — раздумчиво начал Алекс Батлер, разглядывая темные, грубо отшлифованные стены. — Там были свои группировки — политические, религиозные, финансовые, фанов «Чикаго Буллз» и фанов «Лос-Анджелес Кингз», Майкла Джексона и Бритни, в общем, какие угодно свои кланы, и они не только соперничали, но и враждовали друг с другом. Комплекс Сидонии был возведен поклонниками сирруша, Змеедракона, того, что на бляшках. Сирруш был земным, то бишь марсианским, воплощением какого-то главного божества. Местного Мардука.

— Или, напротив, Тиамат, — заметила Флоренс.

— Да, или Тиамат. Так вот, это их город, город драконопоклонников, Сфинкс — это их храм, а Купол … — Ареолог задумался.

— Допустим, Капитолий, — подсказала Флоренс.

— Допустим, — согласился Алекс Батлер. — Хотя, конечно, далековато от Города. Итак, в соответствии с календарем, в какие-то традиционные дни в храме-Сфинксе отправлялись религиозные обряды, а затем вся компания усаживалась в колесницы и переезжала по этой колоннаде в Купол. Возможно, внутри Сфинкса хранятся какие-то неслыханные сокровища, на которые положили глаз враги драконопоклонников. Возможно, были попытки нападения на здешних конгрессменов, когда они перебирались из Сфинкса в Купол. Драконопоклонники сделали соответствующие выводы и возвели стены. Скорее всего, и охрану поставили снаружи, вдоль всего перехода. Но и это не помогло. Однажды темной ночью сюда пробрался отряд отчаянных головорезов, получивших задание во что бы то ни стало проникнуть внутрь Сфинкса. Коммандос потихоньку сняли охрану на этом участке, закинули на верхушки колонн веревочные петли и забрались на крышу перехода.

— На тринадцатиметровую высоту закинули? — Усомнилась Флоренс.

— Так на то они и коммандос! Профессионалы! Составили пирамиду из десятка человек — и вот тебе уже не тринадцать метров, а вдвое меньше. Так Вот забрались они на крышу, вбили клин и сдвинули плиту.

— Не годится, Алекс, — возразила Флоренс. — Представь картину: тихая темная ночь, на небе светит яркая голубая звезда — это Земля, собаки не лают, петухи не кричат. В общем, как у кого-то в мэтров, у Элиота, кажется: «Тиха и необъятна ночь Прозрачен воздух, звезды блещут...» И в этой благословенной тишине вдруг: бум-бум! бум-бум! Это отчаянные головорезы вгоняют клин между плит. Да сюда со всех концов колоннады охрана бы сбежалась! И крышка твоим коммандос — прирезали бы их на алтаре внутри Сфинкса в жертву Змеедракону-сиррушу.

Алекс Батлер остановился и направил свой фонарь на Флоренс:

— У меня складывается такое впечатление, что ты не знаешь, кто такие настоящие профессионалы, Фло. Положи на шляпку гвоздя сложенную в несколько раз ткань и ударь по ней молотком — много ли будет шума? Впрочем, возможно, ночь вовсе не была такой уж тихой. Возможно, вовсю бушевала гроза. Разве различить в раскатах грома приглушенные удары кувалды?

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Флоренс. — А дальше?

— А что дальше? — Ареолог пожал плечами. — Они сдвинули плиту, на тех же веревках спустились в переход и направились к дверям, ведущим внутрь Сфинкса. И тут всего лишь три варианта...

— Ну, это понятно. Первый — успех, второй — неудача, то есть гибель или пленение...

— И

третий — отступление, — заключил ареолог — Видишь, как прекрасно мы с тобой во всем разобрались. I Не хуже специалистов-историков... Слушай, — встрепенулся он, — а теперь ведь кроме всяких там египтологов, ориенталистов и прочих появятся и ареоисторики! Это же чертовски интересно! Во всяком случае, я был бы не прочь этим заняться.

— Кто ж тебе мешает, Алекс? — улыбнулась нанотехнолог — Одну гипотезу ты уже выдвинул — о драконопоклонниках и их недругах. Хоть она и умозрительна пока что, но вроде бы непротиворечива. Теперь попробуй объяснить другое: кто и зачем заложил эту дырку камнями? Оставшиеся снаружи рейнджеры? Зачем? Если они добились успеха и ушли тем же путем, что и пришли, — почему не вернули плиту на место?

— Именно потому, что задачу свою они полностью выполнили и больше не собирались возвращаться сюда.

— Зачем тогда закладывать щель камнями? Если за ними гнались, они не стали бы возиться с этим. Если же драконопоклонники их схватили — почему не восстановили целостность перехода? Откуда там камни? Не ветром же их туда нанесло!

— Пылевая буря? — предположил ареолог. — Скорость ветра здесь бывает свыше ста метров в секунду. Хотя сомнительно, конечно... Вулканические бомбы? Отпадает — вулканов поблизости нет... — Он остановился, размышляя, потом развернулся и направился назад, к горке затвердевшего грунта. — Идем посмотрим на эти камешки. Думаю, я знаю, что они такое и откуда здесь взялись.

Они вернулись к горке, и Алекс Батлер осветил Фонарем несколько каменных обломков, потом нагнулся и подобрал один из них.

— Смотри, какой угловатый, — сказал он, трогая пальцем неровную грань камня.

— Понимаю, — ответила Флоренс. — Полагаешь, Что это метеорит?

— Именно. Это осколки метеорита.

— Я еще раз о вероятности, — помолчав, задумчиво начала Флоренс. — Какой такой суперснайпер Господа Бога палил из космоса, чтобы угодить точнехонько в щель между плитами?

— Да нет, Фло! Речь идет не об одном-единствевеном метеорите, а о метеоритной бомбардировке, целом метеоритном дожде! Когда льет дождь, сухого места на земле не остается. Так и здесь — осколками покрыта вся равнина, только их занесло грунтом в периоды тех же пылевых бурь. Это ведь не вчера было! Плита сдвинута, лежит наклонно. Осколки катились по наклону, проваливались в проем, а более крупные застревали. Вот и весь механизм.

— Что ж, довольно убедительно. — Флоренс тоже подняла плоский осколок, медленно осмотрела его. Подняла глаза на ареолога: — Знаешь, что меня всегда удручает в подобных ситуациях?

— А что тут может удручать? — удивился Алекс Батлер.

— Отсутствие стопроцентной уверенности в том, что все происходило именно так, а не иначе. Любое, даже самое убедительное объяснение остается в категории предположения и никогда из этой категории не выйдет. Мы полагаем, что Атлантида действительно затонула. Мы полагаем, что Христос был распят. Мы полагаем, что Томас Мантелл разбился в погоне то ли за Венерой, то ли за шаром-зондом, а не за «летающей тарелкой»... Но абсолютно уверенными в этом быть не можем.

Ареолог развел руками:

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Ты знаешь, я ведь тоже об этом не раз думал. Что очень не хватает нам машины времени. И Свену только вчера об это Я говорил... Остается уповать на то, что когда-нибудь ее удастся изобрести, и вот тогда мы сможем побывать нужном месте в нужное время и увидеть все собственными глазами.

— В одном нужном месте мы с тобой уже оказа... — начала было Флоренс, но ее прервал голос вышедшего на связь Свена Торнссона:

— Эй, любители уединения, я уже здесь!