Термит
Шрифт:
"Мордред!"
Термит вскочил и кинулся бежать. На светофоре как раз застыло пустое такси, после пары выразительных жестов, водитель открыл дверь.
– Прямо!
– крикнул Термит, заскакивая внутрь.
– Угу, - меланхолично отозвался водитель, включая счетчик.
Когда Мордред добежал до светофора, тот уже показывал зеленый. Автомобили тронулись. Термит обернулся и увидел, как фигура его противника тает за завесой дождя.
– Спасибо, шэф.
"Чертов импульс Нингена, надо же схватить флэшбэк в самое неподходящее время".
– Здесь, на углу! Спасибо!
Вернувшись домой, Термит содрал с себя мокрую одежду и повалился на кровать. Зарылся в одеяла и отключился до воскресного утра.
В снах он то падал, то дрался, то убегал, но, к счастью эти фрагменты были слишком отрывисты и мутны, чтобы вылиться в настоящий кошмар.
Проснувшись, он ощутил, как болит все тело. Принял горячий душ и обработал раны и ушибы. Через левую ладонь шла наискось длинная царапина. Она была неглубокой, и Термит ограничился тем, что заклеил ее пластырем телесного цвета.
"Откуда там появился Мордред, интересно? Будто ждал. А вдруг... вдруг все так и было?! Он рассчитал, что я замечу выступления этого болвана, и знал, что Воленский наиболее уязвим, когда выходит из телестудии".
Термит вскочил и нервно заходил по комнате. Ушибленная нога болела, но сидеть на месте он не мог.
"Так, нужно думать последовательно. Если Мордред действительно использовал его как наживку он должен был убедиться, что я захочу напасть именно на Воленского. Возможно, он достал результаты опросов свидетелей с Тисовой улицы и сделал вывод, что для Охотника принудительная коррекция памяти - больное место. Зная это, вычислить, кого я захочу убрать, - дело нехитрое. Впрочем, полиция и до этого не додумалась".
Остановившись у окна, Термит закурил.
"Мордред, судя по всему, взялся за это дело серьезно. Тем лучше. Я надеялся спровоцировать общество защищаться - я сделал это. Главное, чтобы это хако-байкер не выбил меня из игры до шоудауна".
Он бросил взгляд на часы: они показывали половину первого.
"Еще два часа, и мы увидим, как теперь себя чувствует наш дражайший лидер Справедливости".
Термит затушил сигарету и отправился на кухню. Ужасно хотелось порыться в Интернете, поискать возможные заметки о вчерашнем инциденте в кафе и рядом. Но он решил отложить это на потом и, включив погромче музыку, принялся стряпать гуляш из клоно-кролика.
На цветастой упаковке виднелся лейбл "Клонакса" - компании, в которой работал Котов. В емкостях с био-раствором выращивались свиные отбивные, куски говяжьей вырезки, куриные грудки и прочие вкусные части тела. Есть клоно-мясо в приличном обществе считалось апогеем дурного тона, но Термит окончательно перешел на него после визита на рабочее место Котова. Тот показал ему контейнеры, где были сложены те же продукты, но со значками биологически-традиционных.
– Сегодня у нас в гостях известный активист движения "Справедливая инициатива", бывший судья и бизнесмен господин Воленский!
– ведущая в строгом костюме с неожиданно глубоким декольте встала, чтобы поприветствовать гостя.
"О, имплантация души наркомана явно прошла успешно", - злорадно заметил Термит, поддевая вилкой лист рукколы.
Воленский выглядел, как призрак самого себя. Даже умело наложенный грим не мог скрыть бледности лица, а дорогие капли - воспаленного покраснения глаз. Политик был похудевшим и усталым.
"Всего-то ночку побывал в шкуре отброса общества, но, я вижу, все хорошо прочувствовал. Что ж, эксперимент с новой матрицей оказался удачным. Отлично, теперь я могу в некоторых пределах контролировать поведение биореактора".
Ведущая задавала дежурные вопросы, Воленский отвечал невпопад. Термит наслаждался зрелищем, поедая гуляш с салатом.
– Вы считаете, что общество не обязано терпеть тех, кто не следует его законам, - говорила ведущая, волнительно положив руку на грудь, - но не кажется ли вам, что стирать личность из-за малейшей провинности - жестоко?
– Вся наша жизнь жестока. А стирание никчемной личности - это благо. Когда человека раздирает отчаяние, боль и ненависть ко всему миру, войти в пустоту - это желанный исход.
– Вы так считаете?
– Я это знаю. Отребья общества, преступники и маргиналы, они бегут от себя, они вмазываются героином, насилуют, убивают, все для того, чтобы на миг забыть о том, какое же они на самом деле дерьмо. Их жизнь - это череда дней без света надежды.
– И вы считаете, что стереть их личность в данном случае - милосердие?
– Да! Да...
Воленский вскочил с кресла. Его била дрожь. Сейчас он больше всего походил на наркомана, пропустившего прием дозы.
– Я не хочу так жить, - прошептал он.
"Да ладно, в нашем районе половина людей так живет, и ничего", - Термит отправил в рот кусочек мяса.
Камера застыла, показывая крупным планом измученное лицо Воленского. Он порывистым движением стер пот со лба и повторил:
– Я не хочу так жить.
Пошатываясь, он подошел вплотную к камере.
– Забвение - это счастье.
Ударился лбом об объектив. Изображение вздрогнуло. Воленский приложился о камеру еще и еще раз. По его лицу медленно полз ручеек крови, а политик все бился и бился.
Ведущая вскрикнула.
После одного особенно сильного удара, изображение погасло. Некоторое время были слышны лишь крики и треск, а потом оператор включил трансляцию с камеры под потолком студии. Видимо, на телевидении рассудили, что подобный скандал только добавит программе рейтинга.