Термит
Шрифт:
Поезд тряхнуло, и Термит едва не приложился лбом о поручень. Спайщик почти упал с сиденья, но Термит успел его подхватить и усадить назад.
"Делая выбор за выбором, мы порой доходим до той точки, где выбора у нас уже нет. Мы мечемся от стены к стене в тупике, созданном нашим сознанием. И выйти из него нет шансов - по крайней мере у нас. Чтобы его преодолеть, надо стать другими людьми. Другими людьми... Что ж, посмотрим, как господин Воленский преодолеет свой барьер".
Он снова склонился к уху наркомана.
– Слушай
16. Ловушка
Серебристый ковер из поливолокна впитывал шаги. Группа людей в ботинках, сверкающих блестящей кожей, беззвучно шла к выходу. Они были очень похожи друг на друга, все в дорогих костюмах и бежевых плащах. Бизнесмены, юристы, начинающие политики. Сейчас они выглядели особенно уверенно и подтянуто, гример поработал на славу, скрыв красные жилки на щеках, морщины и визуально уменьшив двойные подбородки. Господа негромко обсуждали прошедшую съемку.
Девушка на ресепшене привстала, прощаясь с важными людьми. Кто-то махнул ей рукой, кто-то проигнорировал. Вахтер взял под козырек, пока они проходили мимо контрольного пункта, мимоходом прикладывая к сенсору пластиковые карточки.
Вся компания подошла к автоматическим стеклянным дверям студии и остановилась. Неподалеку располагалась стоянка с их автомобилями, даже отсюда были видны плавные очертания "мурен" и хищные профили "лагро". Проливной дождь стекал по их гладким бокам, колотил в зонты прохожих.
– Надо же, как поливает, - сказал один из начинающих политиков.
К отвороту его плаща был пришпилен значок-голограмма. Яркое изображение всем давало понять, что перед ними сам Воленский - организатор "Справедливой инициативы".
Респектабельные господа уныло глядели на улицу за стеклянными дверями студии. Многие пешеходы вымокли, несмотря на зонтики, а уж ноги промочил наверняка каждый.
Мимо пробежали студентки: прямо по лужам, встряхивая мокрыми волосами и раскручивая сумочки. На светофоре остановился старик с огромным зонтом, больше похожим на тент. Затянутый в кожу байкер притормозил у студии, покрутил головой в черном шлеме и поехал дальше.
– Нужно идти.
Воленский шагнул вперед. Автоматическая дверь стала медленно открываться, будто пасть очень сонного зверя.
Из общей массы прохожих отделился паренек. Он шел спокойно и уверенно, чуть задержался на пороге, ожидая, пока стеклянные створки отъедут в сторону. Он вымок до нитки: и ветхие джинсы, и куртка, обернутая вокруг бедер, и серый старый свитер, и волосы. Дождь ручейками стекал по его коже, а парнишка стоял и ждал, пока откроется дверь.
Воленский поморщился: вот уж наприглашают в студию всяких панков, не разминешься с ними. Небось мальчишка считает, что его драная одежда выглядит очень круто и концептуально.
Наконец стеклянной преграды не стало, в фойе пахнуло дождем.
Воленский посторонился, но парнишка шагнул за ним, к нему. Обхватил руками шею, заставляя нагнуть
Ошарашенный Воленский вытер рот ладонью. Вода с волос и одежды психа оставила темные пятна на его светлом плаще.
Байкер в черном шлеме резко развернулся, едва не потеряв управление. Отталкиваясь ногами, он медленно повел мотоцикл вдоль улицы, потом свернул в узкий длинный проулок.
Впереди бежал парнишка, разбрызгивая лужи. Его загнанное дыхание эхом отражалось от стен.
Взревел мотор.
Паренек отшатнулся к стене и побежал быстрее. Правда, надолго его не хватило. Он остановился, задыхаясь, и тогда из-за завесы дождя блеснул хромированными деталями механизм, и черная фигура байкера возникла рядом.
– Ты кто?
– голос из-за шлема звучал глухо.
– Ты кто, придурок? Ты встречался с Охотником? Видел его?
Паренек молчал. Байкер слез с мотоцикла, схватил наркомана за плечи и потряс.
– Отвечай, черт тебя возьми!
Тот тупо смотрел на свое искаженное отражение в черном пластике шлема.
Байкер выругался.
– Я не помню, кто я, - безразлично, механически сказал паренек.
– Я не знаю, кто такой Охотник.
– Ты помнишь, что ты только что сделал?
– Да.
– Что?
– Я поцеловал взасос мужика с голограммой.
Байкер тряхнул головой в шлеме:
– Тебе ведь кто-то приказал это сделать, так? И ты не смог ослушаться.
– Да.
– Кто?
– Человек.
– Мать твою, кто он, как выглядел?
– В плаще. Я не видел лица.
Пальцы байкера нервно пробарабанили по стене. Он подтащил парня к мотоциклу, сам сел впереди, а наркомана заставил сесть сзади.
– Теперь приказываю я! Ты слышишь?
– Да, - безвольно отозвался паренек.
– Держись за меня, крепко. Когда увидишь того человека в плаще, двинь мне в бок. Понял?
– Да.
Снова взревел мотор, и мотоцикл понесся по улицам, разрывая серую завесу дождя. Он описал круг, вернулся к студии и, петляя, проехал по маленьким улочкам вокруг. Вернувшись на главную, рванулся к станции монопоезда - и когда они проезжали мимо остановки, байкер почувствовал ощутимый тычок под ребра.
– Где он?
– Стоит.
Но этот расплывчатый ответ был уже не нужен, несмотря на то, что добрая треть ожидающих посадки людей была в темных плащах. Байкер развернул мотоцикл и поддал газу. Они пересекли двойную сплошную и выехали на площадь перед остановкой. Холодно засверкали вспышки камер, фиксирующих нарушение.
А человек в черном пластиковом плаще уже бежал. Прочь от остановки, наискосок через площадь и дальше по узкой пешеходной улочке, где нескончаемая толпа сновала от бутиков к кафетериям.