Термит

Deadly Arrow

Глухой отрывистый звук залеплял уши. Термит так и не понял, что это его же дыхание. Он мерно двигался в такт багровым пульсациям, то чувствуя себя частью тела Анны, то глядя откуда-то со стороны на собственное сокращающееся в любовной агонии тело.

Простыни съехали, открыв темную обивку. Анна лежала на самом краю кровати, ее голова свешивалась так, что волосы доставали до пола. Термит провел губами по ее вытянутой шее.

– Ты меня скоро с кровати столкнешь, - улыбаясь, произнесла

Анна.

– Да?

Он сел, позволив ей приподняться.

Она встряхнула головой так, что зазвенели сережки, и подползла к нему. Ее губы осторожно целовавшие его лицо и грудь, по-прежнему были сухими и шершавыми. Ее руки, гладившие его внизу, были почти такими же горячими, как пульсирующая пропасть внутри нее.

Термит грубо схватил Анну за волосы и заставил посмотреть на него. В ее глазах застыл туман, на губах играла улыбка. Сережки сверкали, отражая вспышки на экранах.

– Поиграем?
– чуть слышно прошептала она.

Термит осклабился:

– Я хочу сделать с тобой много всего... много плохих вещей... очень плохих...

Он проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Что-то пробормотав в полусне, Термит повернул голову и уткнулся лицом в волосы Анны. Они были мягкие, как шелк, и пахли горько-сладким, как корица. Он прижался к теплому телу и медленно провел рукой от плеча вниз, повторяя все изгибы.

Анна повернула голову и прошептала:

– Хочешь продолжить и на утро?

– Почему бы и нет?

Он приподнялся на локте и, щурясь, взглянул на нее:

– Ты, небось, собиралась всю субботу протрахаться с отчетами? Почему бы не заменить их на меня?

Она рассмеялась:

– Нет, я хотела покончить с писаниной за вечер. А сегодня испечь яблочный пирог.

– Ну, это не так ужасно.

Он прижался губами между грудей Анны, чувствуя, как внутри нее все еще играет смех. Она взъерошила ему волосы.

– Вставай, поможешь мне яблоки резать.

Термит нехотя сполз с постели и отправился следом за Анной в ванную. Он чувствовал себя немного больным, а в большом зеркале в душевой увидел, что весь покрыт синяками и ссадинами.

"Когда гюрза окончательно выветрится, станет совсем хреново".

Анна помогла ему вымыться, осторожно касаясь больных мест. Откуда все это взялось, она не спросила, а Термит еще не вполне отошел, чтобы с ходу сочинить правдоподобную легенду.

Одевшись, они втиснулись в крохотную кухню, выпили по чашке кофе и приступили к пирогу.

За окном позднее осеннее утро разбрызгивало солнечные зайчики. Анна старательно взбила бисквитное тесто, пока Термит нарезал дольками антоновку. Потом они ссыпали яблоки в сковороду и залили вязким тестом. К тонким

пальцам Анны прилипли песчинки сахара, и Термит осторожно снял их губами. Она, смеясь, увернулась от его объятий, стала посыпать пирог корицей. Ее горько-сладкий аромат витал на кухне, смешиваясь с запахом осени, проникавшим в приоткрытую форточку.

Внутри Термита разрасталось острое чувство вины.

Он смотрел, как Анна засовывает пирог в духовку, и моргал, стараясь стереть кровавое видение из прошлого, которое все вставало перед внутренним взором, накладываясь на мирную картину реальности. Любовница Тройки с проломленной головой среди раскатывающихся оливок. Ручейки крови ползут по бетонному полу, белый халат окрашивается алым...

"Я не должен был встречаться с ней. С тех пор как я начал игру, любой, кто мне хоть как-то дорог, - под ударом. А если мне повезет и я исполню адуманное, они все возненавидят меня. Они отвернутся от меня, негодяя и преступника".

Солнечные блики играли в мокрых после душа волосах. Одна темная прядка прилипла к шее. Термит прижался к ней губами, втягивая влагу.

– Эй, щекотно! Прекрати! Лучше найди газету, чтоб горячую форму не на стол ставить.

Он отправился в коридор: обычно там Анна держала пару картонных коробок с газетами, старыми конспектами, ненужными копиями отчетов и прочим бумажном хламом. Сегодня на самом верху кучи разноцветных рекламных проспектов лежала стопка откопированных листов. На каждом цифровой шифр и очень мелко набранные данные. Термит прихватил несколько таких досье и отправился на кухню:

– Эти подойдут?

– Нет, ты что, это же мое чтение на сон!

– Это какие-то выдержки из базы данных?

– Почти. Копии протоколов и допросов полиции и федеральной службы. У них есть такие же люди, как и я.

– И где ты достаешь эти отчеты? Они же засекречены?

Она лукаво улыбнулась:

– У меня есть свои каналы.

– А зачем это тебе?

– Профессиональный интерес. Меня интересуют методики детекторов лжи, методики их обхода, реакции субъектов. Преступления и их раскрытие мне не интересно, не волнуйся.

Термит пожал плечами:

– А почему это я должен волноваться?

– Ты забыл, я же читаю людей. Я смотрю, что у них под масками. Такова моя работа.

– И что же под маской у меня?

– Стоит ли об этом говорить вслух?

– Почему нет? Скажи мне.

– Ты преступник.

Термит вздрогнул.

– Ты преступник, - повторила Анна.
– Вчера ты совершил какое-то преступление, кого-то убил. Это так тебя завело, что ты не смог удержаться и пришел ко мне, чтобы трахаться всю ночь...