Тевтонский Лев

Посняков Андрей

— Ты прав. Поэтому мы и должны его спасти. Если бежим вдвоем — почему бы не взять и третьего?

— В общем, да. Но только этот третий, между прочим, у позорного столба и подходить к нему строго запрещается!

— Но ведь солнце еще не село, — напомнила Алезия. — Пока на страже стоят старые охранники. Но в любом случае наше отсутствие очень быстро обнаружат.

— Значит, мы должны быть еще быстрее.

Стражники пока не прошлись по казарме с вечерней

проверкой, и засов на двери Виталия никто не запер. Они вышли вдвоем, с крайне озабоченным видом. Алезия направилась к воротам, где все еще лежала груда старых амфор, а Беторикс зашагал к начальнику смены — грузному и неповоротливому Оресту, носившему вислые усы на галльский манер.

— Сальве, Орест.

Начальник стражи сидел на скамейке под старым платаном, блаженно вытянув ноги, и наслаждался последними красками затухающего дня, ясного и совсем не по-зимнему теплого. Небо уже сделалось темно-голубым, но над крышами соседних зданий еще торчал оранжевый кусочек солнца, и от сторожевой башенки через весь двор пролегла длинная черная тень.

— А, это ты, тевтонец! — Орест лениво приоткрыл левый глаз. — Слыхал уже небось — всех нас скоро того… Придется искать другое место.

— То-то я и смотрю, вы все расслабились, — усмехнулся молодой человек. — Я к тебе по делу. Виниций приказал срочно убрать амфоры, нас для этого прислали.

— Да вижу, вижу. — Стражник наконец-то раскрыл и второй глаз. — Давно пора убрать, ужас как воняют! Сейчас хорошо еще ветра нету…

Амфоры действительно пахли прогорклым оливковым маслом. Сей запах нельзя было убрать никак, сосуд приходилось выбрасывать, и в том же Риме из их осколков уже вознесся к небесам высоченный холм, называемый Черепковым.

— Мы их в доходный дом перетаскаем, хозяин согласился купить.

— Во! — Орест лениво удивился. — Купить! И на что понадобилась такая гадость?

— Он собрался лужу перед входом в таверну замостить.

— Что, сам будешь таскать?

— Нет, Виниций велел беглеца запрячь работать. — Виталий кивнул на позорный столб с привязанным к нему молодым галлом.

— И правильно! — захохотал стражник. — А еще хорошо выгребную яму чистить заставить. Тоже запашок недурной!

Тевтонский Лев сдержанно посмеялся. Все это должно было помочь: ссылка на грязную и неприятную работу, общая неразбериха, совершенно пропавшее желание прежних стражей достойно «тащить службу», отсутствие ланисты, наконец!

— Эй, Лициний! — Орест подозвал стражника. — Отвязывай гада. Пусть таскает амфоры в доходный дом. Тут за этим галлом присмотрят, а ты встань у дверей таверны, с той стороны.

Беторикс усмехнулся: а ведь вислоусый черт правильно действовал, по инструкции — выход из таверны запер, и теперь надо было что-то срочно придумывать.

Шестнадцатилетний

галл, приговоренный к долгой и мучительной смерти, скривился от боли, когда пришлось взвалить на израненное плечо разбитую амфору, но не застонал, лишь презрительно сплюнул, за что немедленно получил от стражника увесистого пинка.

— Но-но! Ишь, расплевался тут. Смотри у меня!

Амфоры, конечно, смердели, даже Виталий закрыл нос и, покосившись на идущую рядом Алезию, тихо спросил:

— И где ты только их раздобыла-то?

— Через девчонок, покупательниц. Одна дочка лавочника обмолвилась про старые амфоры, мол, некуда девать… Ну остальное я придумала. О боги, боги… если б не эти псы!

Оказавшись в доходном доме, гладиатор отыскал хозяина и, сунув ауреус, попросил подержать старые амфоры на заднем дворе у выгребной ямы.

— Слушай, Тибуртиус, будь другом… Наш новый господин уж очень просил. А завтра мы их вывезем, не сомневайся.

Спрятав золотой в мешочек-кошель на поясе, Тибуртиус отмахнулся и побежал к клиентам. Вышедший на улицу стражник деловито расположился у входа. Сквозь распахнутую настежь дверь было видно, как садилось солнце.

— Эй, малый. — Беторикс ухватил за рукав туники пробегавшего мимо Тита. — Веревка срочно нужна, крепкая и длинная. Плачу сестерций! Принесешь получишь еще один.

— Понял! — Спрятав монетку за щеку, Тит скрылся на кухне, где-то за скворчавшей плитой, и тут же вернулся уже с веревкой в руках. — Вот! Давай сестерций, господин Те…

— Тсс! — Молодой человек едва успел зажать парнишке рот. Не хватало еще, чтобы в таверне услышали его имя! Как раз тот случай, когда слава вовсе ни к чему. — Вот тебе твой сестерций.

Подмигнув мальчишке, он быстро зашагал к лестнице, к уборной, где ждали Алезия и юный галл. Еще издали помахал рукой, улыбнулся.

— Бросайте ваше гиблое дело. Нам туда.

Гладиатор первым поднялся по лестнице, товарищи за ним. Алезия, видать, уже успела коротко разъяснить галлу, что к чему, и тот не задавал лишних вопросов.

— Так… — остановившись напротив второго этажа, Виталий обернулся. — Здесь слишком шикарно, могут поднять шум… Здесь… — Он замер напротив третьего. — Как-то ни то ни се… А вот тут… — беглецы наконец добрались до четвертого, — думаю, в самый раз! Слышите?

— Ах ты, подлая гадина! — доносились разухабистые голоса из комнат-клетушек.

— Ты кого гадиной обозвал, волчина гнусный? Да я тебя!

— Эй-эй, уши-то отпусти… уши-и-и-и…

Где-то скандалили, а где-то уже дрались.

— На тебе, на! На!

А кое-где нараспев читали Вергилия:

Тут недавно вино по смоленым кувшинам

разлито,