Тевтонский Лев
Шрифт:
— Н-но! Н-но! — Алезия знай подгоняла лошадок.
И лицо у нее при этом было такое радостное — видно, нравилась ей эта бешеная скачка! И впрямь Шумахер в девушке пропадал.
— Беторикс — тормоз!
«Это я — тормоз?» — про себя обиделся Виталий, но сообразил дернуть рычаг.
Вж-ж-ж-ж… Занесло — едва не перевернулись! Похоже, блондинки-водители во все эпохи одинаковы.
— Черт, сейчас же врежемся!
Уф, проскочили. Буквально на одном колесе свернули. Тевтонский Лев перевел
Свернув на перекрестке на точно такую же широкую улицу, Алезия снова подхлестнула коней, и коляска полетела дальше, еще увеличивая скорость и грозя опрокинуться в любой момент.
А впереди вдруг показались люди с короткими копьями, факелами — размахивали мечами и кричали.
Черт побери! Погоня. Преследователи просто срезали путь. Значит, надо бросать эту адскую колесницу и уходить огородами.
— Милая, тормозим!
— Не-ет!!! Я — возница. Делайте, что скажу. Держитесь крепче…
Что делает эта сумасшедшая? Снова подгоняет коней — а те уже понесли, пошли вразнос, ко всем дьяволам…
Ну, сейчас… прямо на копья!
Ввуххх!!!
Издав жуткие вопли, стражники в последний момент отпрыгнули, пропуская несущуюся напролом повозку.
— Ага! — привстав, радостно закричала девчонка. — Вот вам! Прорвались. Теперь они вовек нас не догонят. Дорога-то — под уклон, к морю!
Только этого не хватало — во весь опор мчаться под уклон. Алезия вовсе не собиралась сбавлять скорость, наоборот!
— Н-но, грифоны мои! Н-но!!!
Разбегались кто куда припозднившиеся прохожие и только что заступившая ночная стража, пролеты улиц таяли в черном тумане ночи.
— Ну… все… — Валькирия с растрепанными волосами покосилась на парней и фыркнула. — Давайте оба — тормоз.
Но сначала Алезия успокоила коней — ослабила поводья, потом принялась что-то нараспев говорить; лошади сбавили шаг, и вот тогда молодые люди осторожно сдвинули тормозные рейки к ободьям. Коляска наконец замерла.
— Выходите!
— А ты?
— Я — возница!
Алезия сейчас была чудо как хороша, что разглядеть не мешала даже темнота, едва разбавленная сиянием луны и звезд.
Быстро вытащив тормоза, девушка выскочила из коляски и, с силой стегнув вожжами по крупам коней, крикнула:
— Н-но, грифоны! Н-но!
А потом, приложив руки к губам, вдруг завыла по-волчьи — утробно, протяжно и тоскливо. И кони припустили с той же прытью, несмотря на усталость.
— Ну ты даешь! — восхитился Виталий.
— Что я даю? — не поняла девушка. — Опять эти странные выражения…
— Тсс!!! — Кариоликс, прислушавшись, прижал палец к губам. — Там…
— Слышу! Погоня. Что ж пусть бегут за лошадками. Но нам
Схватив девушку за руку, гладиатор увлек ее в узкую щель проулка, чувствуя, как позади тяжело сопит юный галл. Ну, Алезия! Гаишников на нее нет. Но если бы не она, если бы не коляска эта чертова…
Проулок становился все у же и у же, противоположные стенки сближались, и вскоре вся троица уперлась в тупик.
— И что? — отдышавшись, негромко спросила девушка. — Теперь до утра здесь будем сидеть?
— Неплохая мысль, — заметил галл. — Все равно ночью мы ничего не найдем. Спросить не у кого, зато велик риск нарваться на стражу.
Он говорил на галльском, но Виталий с горем пополам содержание речи понял. Спасибо Алезии, не зря учила!
— Ты не прав, Кариоликс. — Беторикс напряженно застыл, услыхав отдаленный собачий лай и потом, чуть погодя, продолжил: — Утром нас будут ловить все: стража, легионеры, торговцы, мальчишки с рынка…
— Да, — поддержала Алезия. — У римлян это быстро. Объявят награду, приметы, оповестят на всех перекрестках. Все начнется прямо с утра.
— Сволочи. — Юноша выругался и поежился: кроме рваных брак, на нем больше ничего не было, а ночной холод пробирал.
— Где-то в гавани лают… — Тевтонский Лев покачал головой, прислушиваясь к собачьему лаю. — Ишь, как зашлись. Ага… притихли… скулят… Кто-то их отводит?
— И пусть отводит. — Алезия прижалась к нему. — Нас им уже не достать. Прочесывать в темноте весь город стражники вряд ли будут.
— Да, вряд ли… — мягко обняв за плечи подругу, согласился Беторикс. — И эта ночь — наш единственный шанс.
— Ты знаешь, куда идти?
— Примерно. К нашему ланисте в гости — не вижу другого выхода.
— К ланисте?
— В смысле, к бывшему. К Валерию.
— Думаешь, ему можно довериться?
— А почему нет? Разве вы стали бы помогать людям, отнявшим у вас все, вернуть вашу же бывшую собственность, которая от них сбежала?
— Ах, вот ты о чем, — задумчиво протянула Алезия. — Да! Бывший ланиста вряд ли нас выдаст тем, кто его разорил и унизил. Но как нам его найти?
— Я спрашивал у Клавдия, где он живет. — Беторикс посмотрел в небо. — Но увы, мы ведь совершенно не знаем этот город… По крайней мере, я. А ты, милая?
— Я тоже плохо. Старуха Конкордия нас никуда не выпускала.
— Искать надо у гавани. Таверна при постоялом дворе называется «Сиреневый кот».
— Сиреневый? Но…
— Потому что трактирщик любит сирень и котов. Даже кормит окрестных кошек… Стоп!
Молодой человек резко осекся.
— Что? Что с тобой?