Тевтонский Лев
Шрифт:
— Кошки! Ну конечно же, кошки. И собаки… Вы слышали, как они лаяли?
— Клянусь Везуцием, это верно! — ахнула Алезия. — Беторикс! Какой ты умный!
— А ты думала? Я ж почти кандидат наук! — пошутил Виталий.
— Опять странно говоришь!
— Ладно, ладно, больше не буду. Тсс… Ага… похоже, собак увели.
— Ну и как же мы теперь отыщем таверну? По кошкам?
— Именно по ним, мои догадливые друзья. Вы знаете, у котов в темноте глаза светятся, как фары!
—
— Я хотел сказать, как звезды. Ну, пошли, пошли, что вы встали-то? Вниз, вниз, к морю.
Они действительно нашли таверну благодаря кошкам! По воплям, по запаху, по бегающим светлячкам кошачьих глаз.
Ввиду позднего времени все двери и ставни уже были закрыты, но Тевтонский Лев не терял надежды.
— Может быть, стоит просто постучать? — тихонько промолвила девушка.
— Нет. — Гладиатор отрицательно качнул головой. — Зачем привлекать внимание хозяина или слуг? Нам нужен сам Валерий.
— И как мы к нему попадем?
— Переберемся через ограду во двор.
— А собака? Слышишь, лает?
— И вправду придется стучать. — Виталий согласно махнул рукой. — Только вы лучше отойдите в сторонку — уж больно подозрительно выглядите.
— Я подозрительно выгляжу? — немного обиделась Алезия.
— Красивая женщина ночью, одна, всегда внушает подозрение. Тем более блондинка! Привратник и слуги тебя точно запомнят.
— Но у тебя тоже светлые волосы!
— Я мужчина, к тому же слегка небрит и несколько, если так можно выразиться, потрепан. То, что нужно.
— Кому нужно-то?
— Все, друзья мои! Закрываем дискуссионный клуб. Надеюсь, Валерий еще не забыл своего дружка актера… Ждите вон там, за деревьями. Да не вздумайте шуметь!
— Ага! Сейчас будем хором гимны распевать.
Ну, Алезия, ну, язва! Снова уела. Вот, блин, нашел себе подругу…
— Ладно, сидите… Постой. Милая, дай-ка сюда плащ.
— Но он женский!
— Какая разница? Мне только голову слегка прикрыть.
— Держи, милый, пользуйся. Может, мне и тунику снять?
— Пока, я думаю, обойдемся.
Кариоликс хмыкнул и рассмеялся.
— Знаешь, Алезия… Я как-то раньше думал, что ты простая наложница.
— Ну идите вы уже!
Дождавшись, когда двое других спрячутся, Виталий накинул на голову край плаща и решительно забарабанил в дверь, припоминая все того же Вергилия, коего когда-то читал на капустниках. Причем не только на русском, но и в оригинале — выпендривался, стремясь произвести впечатление на одну молодую и привлекательную особу, которая потом чуть было не стала его женой, но далее…
— Какой там пес среди ночи куролесит? — минут через двадцать упорного стука нелюбезно осведомились из-за двери.
— Не пес, а славный
— Сам ты кабатчик… Поэт, говоришь? А может, разбойник, вор ночной, откуда я знаю?
— Так слушай, я тебе стихи почитаю!
Как учил Эней, дай ему боги здоровья, Беторикс принял театральную позу — а вдруг привратник подсматривает в щель и отличается острым зрением? Луна-то сверкает, зараза, как случайная пятерка по физкультуре в потрепанном дневнике двоечника.
— Итак… — Виталий откашлялся. — С греческой митрой во лбу Сириска-трактирщица, выпив, перед таверной своей дымной пускается в пляс… [4]
Дочитав до конца, Тевтонский Лев приосанился и хвастливо спросил:
— Ну как?
— Плохо! — За дверью выступление не оценили. — Подвываешь много, и произношение у тебя какое-то смешное.
— Так я же грек! Эней меня зовут. Что бы ты понимал, деревенщина, на лучших сценах Афин именно так и декламируют.
— Оно и видно, что грек. Ладно, с профессией твоей мне все ясно, а вот деньги-то у тебя есть?
— Конечно!
— Ну-ка, позвени, а я послушаю!
Тевтонский Лев послушно отцепил от пояса мешочек с оставшимися монетами — хорошо, тот не потерялся в бешеной скачке, крепко-накрепко был привязан узлом под названием двойной булинь. Отвязал. Позвенел.
— Ну ладно, входи.
Дверь со скрипом открылась. Привратник оказался вовсе не сгорбленным старым рабом, а крепким мужиком лет сорока с завитой по римской моде бородкой и хитроватым взглядом. В левой руке он держал медную лампу, в правой — увесистую дубинку: на всякий случай, на дворе-то ночь.
— Не ты ли заходил третьего дня? — с подозрением осматривая незнакомца, поинтересовался он.
— А что, господин Валерий Флакк дома? — осведомился Тевтонский Лев, будто не услышав вопроса.
— Ага! — Привратник ухмыльнулся. — Так и знал, что ты к нему. Ну… ты ведь меня разбудил, вообще-то…
Ночной визитер намек понял и протянул серебряную монетку.
— Не знаю, как зовут тебя, уважаемый…
— Фелиций. — Денежка тут же исчезла. — Меня зовут Фелиций, я хозяин этого постоялого двора и таверны.
— А-а-а! Это ты любишь котов.
— Люблю, — с некоторым смущением улыбнулся Фелиций. — Когда-то бродячие коты спасли мне жизнь. Это длинная история, а то бы рассказал… Э! Послушай-ка, — вдруг напрягся трактирщик. — А ты, случайно, не беглый гладиатор? Не мое, конечно, дело, но…
— И много ты видел гладиаторов, способных читать Вергилия? — небрежно усмехнулся Виталий. — Да эти дубины ни встать, ни повернуться не умеют, а как рот разинут — хоть вон беги.