Тезей
Шрифт:
– А все они...
– Пиршество примолкло.
– ...И правильно, что ты их запрет нарушил, - продолжал Аид с напором, - умыкнул Ариадну. И эти дураки ничего не заметили.
Назревал скандал. Теперь все смотрели на Зевса, ожидая, как он откликнется на выходку Аида. И что жд т нарушителя божественных правил, раз уж о нарушении открыто зашел разговор. Правда, никто и не думал, что на Диониса обрушится сколько-нибудь серьезное наказание. Так все чувствовали. И вообще предощущались какие-то иные события, может, даже перемены, шаткость
– Не их, а мой запрет, - уточнил Зевс.
– А вообще про меня так в книге судеб написано, - совсем уж обнаглел Дионис.
Все сразу же заговорили, но не о самом проступке Диониса, а о том, что все-то им было известно, что, мол, не слепые. Кто-то тоже сослался на книгу судеб, кто-то обмолвился о том, что у Диониса, по его предназначению, неизбежен божественный контакт с земными женщинами. Дело у него такое.
– В безумстве женщины, превратившейся в вакханку, - подсказала Эвринома, - появляется нечто божественное. Этого нельзя отрицать.
– Я бы даже так определила: женщина по природе своей первородней и ближе к бессмертным, - включилась в подмогу ей и Афродита.
Не удержалась в свою очередь и Эос:
– И все бессмертные готовы с копьями наперевес ринуться к ним на землю.
– С какими копьями?
– не понял, как обычно, Арес.
– Не с такими, не с такими, не из твоей оружейной, - любезно пояснила Афродита.
Пиршество разразилось хохотом. Однако Аид не унимался и не повеселел вместе со всеми.
– Ха-ха-ха, - передразнил он богов и богинь.
– Бараны и баранихи... Не намного-то вы умней Ареса, а сколько себе заграбастали.
– Аид, сбрось с себя дурман земного зелья, - приказал Зевс.
– Не хочу, не сброшу, - заупрямился владыка теней, - вы меня не обожаете.
– Обожаем!
– грянуло пиршество, словно по знаку Зевса, а, может быть, и впрямь по его непроизнесенному повелению.
– Обожаете...
– потупился Аид.
– То-то у меня только единственно в Элиде и всего один храм, всего один... И тот открывается один раз в году.
– Зато какое событие. Так ли было бы, если бы храм открывался каждый день? Подумай...
– образумливал его Зевс.
– И притом - какое важнейшее заведение для людей твоя преисподняя, вставил свое и Аполлон.
Остальные боги отмалчивались.
Аид на Аполлона даже не посмотрел и ответил Зевсу.
– Я ду-ма-ю, - прогудел он не без угрозы, - ох, как я думаю...
– И есть где, - примирительно подсказал Зевс.
– Где... где, - не унимался господин преисподней, - сунули меня в кладовку для циклопов.
– Так не мы же ее создавали в конечном счете, - продолжал внушать ему владыка бессмертных, - а те, кто до нас распорядился. К тому же, хороша кладовка, ни края ей, ни конца.
– То-то вы набиваете ее своей рухлядью, - желая разбередить чувства своих родственников, да побольнее, заявил
Но тут же получил в ответ.
– Так у тебя своей нет, - не выдержал кто-то, намекая на то, что Аид бесплоден.
– Цыц!
– прикрикнул Зевс, не давая разъяриться Аиду.
– Будто не знаешь, для чего мы приспособили твое царство. Ты же хранишь величайшую тайну, важнейшую для богов... Двери от хранилища тайны, - поправился он.
– Хороша тайна, - не согласился Аид, - когда никто, может быть, кроме Гестии, о том, что это за тайна, не ведает.
– Ты понимаешь, чего ты спьяну заставляешь касаться?
– начал распаляться и Зевс.
– Да еще при них.
Зевс, естественно, имел в виду всех присутствующих здесь богов.
– Почему же не знать, - упирался Аид, - куда от меня эти тени деваются, стоит лишь зазеваться?
– Молчи!
– теперь Зевс просто-таки гаркнул на владыку преисподней, но тут же остановил себя и изобразил примирительную усмешку.
– Узнай из них кто-нибудь тайну, непременно людям проболтаются. И в лучшем гранате найдется гнилое зерно... Мнительный ты какой-то, брат, - закончил он.
– Мнительный, - проворчал Аид, - ходишь-бродишь среди этих беспамятных.
– Так верни им память, они же начнут живым рассказывать, - рассмеялся Зевс.
– Рассказывать, о чем только ты про них знаешь... Потом, - Зевс опять посерьезнел, - тебя мать всех богов Гея посещает, ты ближе всех к ней, к Гее.
– Вы-то все о ней забыли, о матери всех и всего, - злорадно встрепенулся Аид, - нет вас...
– Так у нас же здесь дети, - вставил опять кто-то из богов.
– У вас и там дети, - охотно откликнулся Аид, - однако никто из вас в преисподнюю сунуться не желает... Здесь вам хорошо, эфирные крысы, - снова разъярился владыка преисподней.
– Вы и землю всю поделили, а мне ни кусочка, ни рощицы...
– И все же ты мнительный, - продолжал укорять его Зевс.
– Думаешь, мне жаль тебе дать что-нибудь. Однако приди в себя, погляди на этих, - он обвел взором присмиревших пирующих.
– У них и впрямь все переделено. Они готовы перегрызться из-за лишней понюшки воскурений. Возьми сейчас, отними что-нибудь, все стронется с места. И что будет? Война богов будет. Этого ты хочешь?
– Вот и оставайся с ними, брат, - вконец разошелся Аид, в котором бунтовало еще земное, мутное зеленоватое пойло, - а я вечность тут не был и потом ни ногой...
И он исчез, провалился в свое темное царство.
Помолчали.
– Что-то в словах Аида есть, - вздохнул Гефест.
– Что это за "что-то", - пренебрежительно передразнил его царь богов. Прирос к своей наковальне и совсем уж не по-божески, а по-человечески рассуждаешь.
– Я скажу прямо, как бог, - вскинулся Арес, вскочив со своего места. Земли снова делить, и правда, к войне... Хотя я, - бог сражений выпятил грудь колесом, - был бы тут не последним... Я о другом...