Тигр в лабиринте
Шрифт:
— Десятый Бык, я слышал, Цинь каждый год проезжает мимо этой горы. И если фреска в пещере действительно выглядит так, как ее описал Шэнь, то я знаю, зачем правитель навещает пещеру.
Наша лодка медленно вплыла в большой проход в скале, и, помня, что еще в деревне сказал старик, я глядел во все глаза, ожидая увидеть крылатого червя длиною в триста чи.
Но вместо этого чуть не вскрикнул от удивления и восторга. Мы словно оказались в подводном царстве буддийских сказок. Как здесь было восхитительно! Солнечные лучи, проникающие снаружи, освещали изумрудную воду, и казалось, будто она горит зеленым огнем. А затем… Отражаясь от поверхности воды, свет падал на стены, и, усыпанные хрусталем, они светились всеми цветами радуги! С потолка свисали
— Это камни-колокола, — прошептал он, — когда начинается прилив, вода бьет по основанию камня, и тот издает мелодичный звук, напоминающий колокольный звон.
Возникает вибрация, и камни на потолке начинают звучать в ответ. Это явление называется «симпатический резонанс». Дальше в пещере есть камни из более мягкой породы, и в них имеются маленькие отверстия. Вода проникает в них и вызывает новую музыку. Су Дунпо* [25] написал об этом интересную книгу.
Мы причалили к деревянному пирсу и привязали лодку. Далее каменные ступеньки вели в большую пещеру, где, судя по всему, и находился храм. Сегодня мы были единственными посетителями. Правда, вскоре я заметил четырех монахов. Трое — в длинных черных балахонах, четвертый носил малиновую рясу, и сейчас он быстрым шагом семенил к нам.
25
Знаменитый поэт Су Ши. Он жил на восточном склоне, по-китайски — дунпо, отсюда прозвище.
— Благослови вас Будда, — писклявым голосом произнес маленький человечек и низко поклонился. — Я — настоятель храма, мои братья принадлежат к родственному ордену. В тоннеле слева вы увидите священную фреску божества нашей пещеры. Это очень древняя фреска, и ни я, ни мои предшественники так и не смогли разгадать ее мистический смысл. Но она, несомненно, божественна, и я горячо надеюсь, что однажды кто-нибудь из гостей объяснит нам ее смысл. И пусть ими окажетесь вы. — Он снова поклонился. — Простите, я не смогу составить вам компанию, у нас с братьями сейчас слишком много дел.
Коротышка быстро зашагал прочь, а мы тут же пошли в указанном направлении. В конце тоннеля горели факелы, и Скряга Шэнь взволнованно показал на освещаемую ими стену.
— Вот фреска, о которой я говорил.
Как только я увидел ее, то тут же принялся выглядывать духов. Без сомнения, они присутствовали здесь. Фреска говорила сама за себя. На ней был изображен старый коробейник. Он стоял спиной к зрителям, как и рассказывал Скряга Шэнь, и смотрел на девушку, чей призрак мы видели в лабиринте. Слева от нее была нарисована девушка, которую мы видели на острове, а справа — еще одна, их сестра, судя по внешнему сходству.
Ли Као взял факел и стал внимательно разглядывать фреску. Халат коробейника украшали триграмма цянь, состоящая из трех сплошных черт, цветной жемчуг и цветы лотоса, сам же старец стоял спиной к нам, опираясь на деревянный костыль. Он протягивал к девам руки, держа в одной три перышка, а в другой — маленькую флейту, шар и бронзовый колокольчик. Флейта и шар были точь-в-точь такие, какие имелись у нас, а сама фреска действительно выглядела очень древней. Вот только что она означала?
— Знаки на его халате ясно символизируют небо, из чего мы можем заключить, что это, возможно, Ли Тегуай, четвертый бессмертный, — задумчиво произнес мастер Ли. — Но две детали не совпадают, и одна из них напрочь отметает такое толкование. Ли Тегуай должен иметь за плечами бутыль из тыквы-горлянки и опираться уж явно не на деревянный костыль. В конце концов, его не зря прозвали Ли-Железный Костыль* [26] .
26
Душа
Ли Као вплотную подошел к стене.
— С другой стороны, знаки на халате могут символизировать и просто сверхъестественные силы, не исключая злых. Мы знаем, что двоих девушек убили, и я сильно сомневаюсь, что третья спокойно умерла во сне. Вот только тут явно не хватает одного предмета, который просто обязан здесь находиться!
Я вопросительно посмотрел на него.
— Женьшеня. Лу Юй, по какой-то непонятной причине наши поиски Великого Корня Силы оказались тесно связанными с убийством этих красавиц, равно как и с играми детей вашей деревни, Периной Дракона, странными стишками, перьями, птицами, которые должны куда-то прилететь, правителем Цинем, всей его династией, и один Будда знает, чем еще.
Ли Као выпрямился и пожал плечами.
— Если мы когда-нибудь это разгадаем, получится удивительная история. Ну а пока…
Пойдем посмотрим, может, монахи нам все же как-нибудь помогут.
Монахов в черном мы не нашли. Зато четвертый еще как помог.
— Нет, мы не смогли разгадать загадку трех безделушек и перьев, — сказал он. —
Особенно перьев. Это непостижимая тайна, особенно учитывая, что дальше в горе есть еще одна пещера, где изображены перья. Она такая древняя, что большая часть красок стерлась. Но на оставшемся фрагменте четко видны перья и созвездие Ориона. Однако я и тут не знаю, что это значит.
Глаза Ли Као засияли от радости.
— Десятый Бык, в древние времена крыша, три луча света и цифра три образовывали идеограмму, означающую Орион. Но она же использовалась для обозначения женьшеня, а лучи символизировали сердце. Сердце Великого Корня Силы, Лу Юй!
Монах улыбнулся и дал нам факелы. Мое сердце радостно застучало в груди, и мы, не теряя ни секунды, пошли в указанном им направлении.
— Вы найдете фреску в конце бокового тоннеля, а заодно и узнаете, почему эта пещера волшебная. Вам повезло, вы прибыли в сезон дождей, и вода как раз начала подниматься. Скоро зазвучат колокола, и поверьте, такая музыка может нисходить только с Неба. Камни находятся глубоко под тоннелем, но благодаря боковым проходам вы сможете хорошо слышать их звон.
В прошлый раз Скряга Шэнь побывал в пещере не в самый подходящий момент. Он не слышал музыки и потому сейчас был настроен довольно скептически. Мы спускались в длинный темный тоннель, и звук наших шагов сопровождался ударами волн о камни. Но вдруг… Вода поднялась достаточно высоко, и мы поняли, что монах не преувеличивал.
Каменный колокол зазвенел. И когда эхо почти стихло, ему ответил второй колокол.
На сей раз звук был мягче, нежнее, он как будто проходил сквозь мед. Следующий колокол звенел выше, яснее и красивее; и тут началось. Колокола запели — большие, маленькие, громкие, тихие. Их звук был то ясным и четким, то приглушенным и туманным, и мы шли, завороженные этой райской, неземной музыкой, а длинные тени играли на каменных стенах.
Я не нахожу слов, чтобы описать эту волшебную песню. Вода поднялась еще выше, камни из более мягкой породы запели в ответ, и к звону колоколов прибавились тысячи серебряных лютней, сопровождаемые хором жужжащих пчел! Мне было так хорошо, что, я думал, душа покинет тело. Но тут мы свернули и увидели вход в тоннель, о котором говорил монах. Казалось, музыка лилась оттуда, и мы бросились навстречу восхитительной песне. Скряга Шэнь плакал. Слезы струились по его щекам, и он бежал, раскинув руки, навстречу музыке.