Тихоня
Шрифт:
— Не бойтесь, — громко, чтобы перекричать визг девчонки, обещал я. — Я вас спасу.
Одному пацану дал пенделя по заднице, второго закинул в кусты. Два сбежали сами, ловить я не стал — все равно клиентка ничего не видит. Так и визжит, с закрытыми глазами. Я даже поразился мимоходом возможностям её лёгких, сразу видно — не курит.
— Бежим, — крикнул я и схватил её за руку. — Бежим, пока они не прислали ещё убийц!
Она перестала визжать и открыла глаза. Сначала увидела меня и икнула. Потом увидела пацана, который после лёгкого пинка лежал на земле и делал вид, что умирает. Немного переигрывал, но в целом у парня
— Оторвались, — констатировал я, когда мы пересекли несколько дворов.
Девица была — краше в гроб кладут. Белая совсем, волосы растрепаны, глаза дикие. Тем не менее пыталась смотреть на меня осмысленно.
— Кто вы? — спросила, едва отдышалась.
— Я ваш спаситель, — серьёзно ответил я.
— Но я боюсь вас больше, чем тех четверых вместе взятых! — пожаловалась она. — Может, не стоило меня спасать?
— Стоило, — серьёзно ответил я. — И идемте. Нам нельзя долго стоять на месте. Найдут.
И потащил её прочь. Куда — все равно, лишь бы баба под присмотром, и можно было бы, наконец, нормально пожрать, помыться и поспать, не боясь, что за это время моего клиента уведут. Я не спал толком несколько дней, и уже был на пределе. Протащил девицу на буксире ещё порядком — пусть выглядит правдоподобно.
— Нужно найти место и залечь на дно, — шёпотом сказал я, остановившись за очередным углом. — И ни в коем случае не стоять на месте!
— Да зачем вы вообще меня спасаете? — наконец, дошло до девицы очевидное.
Остановилась, посмотрела на меня снизу вверх. Не отошла ещё — потряхивает. На этот вопрос у меня тоже заготовлен ответ. Насколько знаю, такое глупым барышня нравится. В конце концов, на что ради дела не пойдёшь.
— Я влюбился, — напустив драмы в голос, сообщил я. — С первого взгляда.
Глава 4. Василиса
Этот мутант бегал слишком быстро. Так быстро, что я не успевала думать, впрочем, шевелить ногами тоже. Он просто тащил меня за собой с необъяснимым упорством. И вообще… все слишком быстро произошло. А потом он остановился.
— Я влюбился, — вдруг сказал он. — С первого взгляда.
Я так растерялась, что посмотрела ему в глаза. Гром и молния меня не поразили, но, право слово, лучше бы я этого не делала. По его глазам невозможно понять ничего. Сначала мне показалось, что они чёрные. А потом вгляделась и поняла, что они серые. Совсем тёмные, словно свежий асфальт, вымоченный дождём. Я таких глаз ещё не встречала. Впрочем, и громил таких раньше только в кино видела. Я замерла, шокированная и его ответом, и его глазами.
— Вы издеваетесь, да?
— Нам нельзя долго стоять на одном месте, — напомнил он. — Они найдут нас.
И снова схватил меня за руку. Моя ладонь в его огромной просто утонула. И линии снова загорелись, я отбросила от себя мысли ещё и об этом — только предсказаний мне сейчас не хватало! Легонько потянула на себя руку и поняла — отобрать её смогу, только если мне бензопилу дадут. И то потом буду бежать обратно, а на моей руке — его отпиленная. Он и потом не отпустит. Брр. И сразу с тоской вспомнила о своей коммуналке… Как там хорошо и уютно,
— Вы за мной следите, — обвинила я. — У вас и Коржика-то наверное нет!
— Почему это нет? — обиделся он. — Ещё как есть! Но мне слишком дорога ваша жизнь, чтобы разменивать её на пустой разговор. Идемте.
Отчего бы не пойти, спрашивается, если тащат? Я бы подумала снова покричать, но район здесь так себе, а этот тащил ещё дальше. Плюс стало вечереть. Теперь-то я испугалась на самом деле.
— Вы меня изнасилуете, да? — Великан вздохнул, отвечать не стал, но и не остановился. — Я никуда с вами не пойду, — снова подала я голос. — Отпустите меня! Я пойду домой.
Он обернулся и посмотрел на меня, как на неразумное дитя. А потом взял… и разжал пальцы, отпуская меня на свободу.
— Идите, — кивнул он. — Идите. И через вон тот лесок, в котором со мной не страшно было. И мимо всех этих домов, за углами которых вас будут караулить. Вы думаете, они ограничатся четырьмя отморозками? Вы им нужны. Вы же не хотите кончить… Как ваш Лёша.
И ушёл. Учитывая, что он убил Лёшу сам — в чем я абсолютно точно уверена, не бедного же Коржика он искал возле моей дачи — мутант был чертовски спокоен и самонадеян. Я посмотрела на его широкую спину. Он и правда отпустил меня! Обернулась, посмотрела назад. Мы только что пересекли то, что раньше было парком. Теперь заросло и одичало, власти обещали и ничего не делали, как всегда. Я бы сюда и днем не полезла, столько жутких рассказов про убийства и изнасилования, а потом вспомнила тех четверых… Они же и правда на меня напали. И Лёшка умер. Если громила убил Лешку, он и меня мог бы там, в лесу. И рядом с Лешкой упокоить. Я сделала шаг по направлению к дому. Парк был тёмным, и там наверняка меня ждали. А я совсем не громила, совсем! Сделала ещё шаг. А потом закричала со страху и понеслась догонять своего мутанта. Он шёл медленно, но я порядком запыхалась, пока догнала. Тот сделал вид, что ничего особенного не произошло, и на том спасибо.
Мы дождались автобус, на котором уехали ещё дальше от моего дома. И ещё дальше от цивилизации — в район, приличное название которого не помнили, наверное, и его жители. Самое мягкое из его названий, что я могу позволить себе сказать — клоака. И вот в этой клоаке мы вошли в тёмный подъезд, поднялись на четвёртый этаж. Великан отпер дверь и протолкнул меня в квартиру.
Я сразу поняла, что она съёмная. Здесь даже кровати не было великанского размера, и все такое… заброшенное. Даже в нашей коммуналке чище и красивее. Ключ заскрежетал, запирая дверь, я сразу поняла, что оплошала. Не стоило сюда идти!
— Тебя как зовут-то? — небрежно спросил влюблённый в меня великан, стягивая с себя кроссовки.
— Василиса, — ответила я и села на край табуреточки, не зная, куда себя девать.
— Премудрая?
— Прекрасная! — обиделась я. Великан пошёл в кухню, заглянул в холодильник, повздыхал. — А вас как зовут?
— Елисей, — проинформировал он из недр холодильника.
Я обиделась. У меня был непростой день! Я закопала труп. Успела поставить крест на своей жизни. Собрала вещи, которые могли пригодиться мне в тюрьме. Выдержала разговор с мамой, которая хватилась пропажи ковра. Весь день боялась собственной тени! Потом на меня напали. А потом… похитили. А теперь, словно мне этого мало, издеваются над моим именем.