Тизер 2
Шрифт:
– Я поговорю с твоим отцом...
Шорн говорит что-то про новый дом, совместное хозяйство и собственную конюшню, но Дарина больше не слышит его. Пытается успокоиться, но пульсирующее горячей кровью тело живет своей жизнью. Ее бьет озноб! Она не может поверить в свое счастье! Самый красивый и сильный мальчик поселения выбрал ее, и это, не смотря на то, сколько девочек ходят за ним по пятам. Надевают красивые платья, заплетают волосы и придумывают глупые предлоги, чтобы провести с ним время и остаться наедине.
Дарина потеряла ощущение времени. Если бы ее спросили: сколько они гуляли вдоль озера? Она могла бы ответить, как десять минут, так и несколько часов. Более или менее пришла в себя, когда Шорн вдруг остановился:
– А ты слышала легенду про прибрежные деревья предсказаний?
– Что? – ей понадобилось время, чтобы переварить вопрос. – Нет.
– Говорят, что деревья вокруг этого озера могут определять судьбы молодых пар, – Шорн кладет руку на ствол. – Но, я не верю в эти фокусы!
– И как они это делают?
– Каким-то образом подают знаки. Не знаю точно, – Шорн протягивает руку по стволу, ощущая ладонью рельеф. – Пойдем!
– Стой! – Дарина возвращает его рывком. – Посмотри!
Поверх испещренного узора коры появляется силуэт сердца. Розовая крошка, похожая на рубленные лепестки цветов, отпечатывает на стволе символ любви и ласки...
– Этого не может бы...
Дарина не дала ему договорить, губы прильнули к еще открытому рту. Неуклюжий и слегка болезненный первый в жизни поцелуй уносит сознание в бездну.
Она уже и не вспомнит, кто первый начал сдирать одежду, но осознание того, что произошло что-то взрослое и пугающее пришло вместе с болью внизу. Ее ладони сжимают вырванный из земли мох, а рот непроизвольно издает тем самые крики, что иногда доносятся из комнаты родителей. Платье сбилось на животе, оголяя прелести молодого тела. Шорн тяжело дышит, зарывшись носом в шее.
Десять минут спустя они возвращаются домой слегка порознь. Шорн, не прекращая, шепчет “как же это произошло” и “что они наделали”, а Дарина следует позади, сгорая от стыда и проклиная себя за совершенною слабость. Ну зачем она полезла его целовать, что же теперь делать...
– Что будешь делать?
– Через три дня мой брат идет на торговую площадь, продавать кожу, – тараторит заплетающийся язык. – Главное, чтобы нашелся покупатель.
– Ты говорил это десять дней назад, Луц.
– Слушай, так уж вышло, – на веснушчатом лице читается испуг. – Я не могу ему приказывать.
– Да мне плевать! – спокойный голос срывается на крик, раздается звонкий шлепок. – Ты должен был отдать монеты еще вчера!
Рыжий сгибается, хватаясь за нос, бордовые капли разбиваются о каменный пол.
– Прости... Шорн, – каморка с сочащимся
Распахивается дверь, в помещение забегает улыбающийся толстяк, останавливается и внимательно смотрит на корчащегося от боли. Улыбка на миг исчезает с лица, а после растягивается до самых ушей:
– Ну, что, Луц, довыделывался? – толстяк достает из кармана звенящий мешочек и кладет на стол. – Я тебя предупреждал!
– Завали! – обрывает Шорн.
– Ладно-ладно, – толстяк ретируется в угол.
– Луц! Карточные долги нужно отдавать!
– Шорн, но... вы же... жульничаете...
– Что ты сказал, сука?!
Помещение наполняется глухими ударами. Луц поднимает руки, защищаясь от сыплющегося града ненависти, пропускает боковой в висок и сползает на землю.
– КТО ЖУЛЬНИЧАЕТ?! – Шорн колотит лежащего ногами, тяжело глотая воздух.
Спустя полчаса мальчик сидит за столом, разглядывая на свет красные рубашки карт:
– Они больше не будут с нами играть. Просекли, что карты меченые.
– Ага, – толстяк катает на ладони монетку. – И что будем делать?
– Я придумаю что-нибудь новое...
– Да, – подопечный расплывается в улыбке. – Ты гений Шорн! Чертов гений!
– Завали...
– Расскажи про Дарину!
– Отвали!
– Ну, пожалуйста, Шорн!
– С этой было сложнее, чем с предыдущими, – высокомерный взгляд устремляется в окошко. – Те раздвигали ноги, только коснись я их плеча, а наша милашка держалась, будто монашка. Но против трюка с дебильным деревом предсказаний еще никто не устоял.
– Расскажи! – толстяк будто выклянчивает конфетку.
– Находишь выделяющееся дерево и рисуешь смолой сердечко. Подготовив красотку, прогуливаешься с ней вдоль берега, а потом будто невзначай останавливаешься возле того самого дерева. Затираешь тупой рассказ про судьбу влюбленных и незаметно высыпаешь лепестки на смолу. Появившееся волшебным образом сердце – твой ключик к ней под платье. Трижды проверено!
– Ну ты и псих! – выкатив глаза, толстяк возносит своего предводителя до небес. – Их отцы имею полное право прикончить тебя!
– Эти дуры боятся их больше, чем я. К тому же, каждая из них уверена, что сама сделала первый шаг к богохульству. Я – всего лишь совращенная жертва.
– Гениально..., – толстяк замолкает на время. – Что будем делать?
– Хромой предложил ограбить дом, что стоит у мельницы...
– Ты серьезно?! Это уже не шутки, Шорн! Все знают, что с Хромым нельзя связываться! Говорят, он прирезал солдата из форта...
– Именно поэтому ты и останешься маменькиным сыночком, – Шорн встает из-за стола, сгребает мешочки с монетами и уходит...