Тьма надвигается
Шрифт:
– Так им и надо, – буркнул Гаривальд, благодарный втайне, что Аннора напомнила ему о законе. Это давало ему повод отступиться, не выказав себя трусом.
– Лучше бы они просто уехали, – проговорила Аннора.
– Всем было бы лучше, – отозвался Гаривальд. – Даже Ваддо было бы лучше, если б они уехали. Так ведь не уедут. Со дня на день начнем строить сарай для заключенных, а то как бы не разбежались, пока ублюдкам глотки не перережут, чтобы запустить хрусталик.
– Вот тебе еще одна беда, – заметила его жена. – А если эти разбойники,
– Я об этом самом у Ваддо позавчера спрашивал, – ответил Гаривальд. – Так тот сказал: дескать, на такой случай к нам еще двое стражников приедут.
– О… – Аннора помолчала. – Ну так-то лучше.
– Какое там! – взорвался Гаривальд. – Хрусталик нас с Котбусом свяжет, стражники круглый год над душой стоять будут… Мы и раньше-то продохнуть не могли, а сейчас и вовсе света белого не взвидим!
Аннора нашла, какой вопрос задать.
– И что нам делать?
– А ничего, – огрызнулся Гаривальд. – Ничего тут не поделаешь. Все, что мы могли поделать с распоряжениями из столицы, – сделать вид, что они потерялись по дороге. А теперь и это не поможет.
Пару дней спустя он оказался в числе тех, кого инспекторы согнали строить амбар для приговоренных, чья жизненная сила будет питать хрустальный шар. Пахать ему было некогда. Работать на огороде или обиходить скотину – тоже. Инспекторам на это было наплевать.
– Дело должно быть сделано, и ко времени, – бросил один из них. – Так будет эффективно.
– Эффективно, – согласился Гаривальд.
Стоило прозвучать этому волшебному слову, как с ним непременно соглашались. С теми, кто согласиться не мог, приключались всякие неприятности.
Гаривальд трудился изо всех сил, пилил и колотил, словно одержимый демонами. Остальные крестьяне, попавшие на общественную стройку, не отставали. Чем быстрей будет возведен сарай, тем скорей они смогут заняться тем, что отлагательства действительно не терпит, – работой, которая будет кормить их на протяжении долгой зимы.
Помотав на протяжении нескольких часов душу рабочим бестолковыми советами, инспектора ушли – пропустить по чарке, и не на пустой желудок, следовало понимать. Ничего другого Гаривальд и не ожидал – поскольку своей провизии инспекторы не привезли, припасы жителей деревни они потребляли свободно.
– Вот что было бы по-настоящему эффективно, – заметил он, – так это поселить зэков дома у Ваддо. Раз ему так хочется иметь хрусталик, вот пусть и расплачивается.
– Ага, – согласился другой крестьянин по имени Дагульф, чье лицо было украшено заметным шрамом. Он покосился в сторону дома старосты, выделявшегося из общего ряда зоссенских изб, и сплюнул. – Его и не стеснишь. Он ведь пристроил себе этот клятый чердак? Вот пусть там и держит своих зэков, там им и глотки над хрусталиком режет.
– Вот это была бы эффективность, – вздохнул кто-то еще.
– И кто первым предложит это старосте? – поинтересовался
– Можно подумать, кому-то надо столько места, – буркнул Дагульф и снова сплюнул.
Ворчали, жаловались и призывали проклятия на головы Ваддо и столичных инспекторов все, кому пришлось работать на стройке. Но все так тихо, что за пять шагов уже никто не услышал бы. А по тому, как усердно трудились жители деревни, никто не догадался бы, какие чувства они испытывают на самом деле.
Пожаловаться на скорость, с какой росли стены, не могли даже столичные инспекторы.
– Ну вот видите? – заявил один из них, когда сарай был готов за два дня до назначенного срока. – Можете ведь эффективно работать, когда хотите.
Ни Гаривальд, ни его товарищи по несчастью не сочли нужным рассеять их невежество. Анноре в эти дни приходилось трудиться за себя и за мужа. Работа должна быть выполнена, а кто ее делает – не столь уж важно. Это тоже было эффективно – в понимании ункерлантских крестьян.
Построенный в такой спешке сарай простоял пустым добрых три недели. Всякий раз, проходя мимо, Гаривальд подавлял смешок. Это была эффективность в понимании слуг конунга: вначале поторопиться ради пустой спешки, а потом бесконечно дожидаться следующего этапа работ.
Наконец на дороге с ярмарки показалась колонна стражников. Чтобы защитить деревню от четверых изможденных зэков в гремящих на каждом шагу кандалах, требовалась, по всей видимости, добрая дюжина охранников. Половина тут же отправилась обратно, на ярмарку, а остальные собрались поселиться в Зоссене надолго. После первой же трапезы жителям деревни стало ясно, что новые пришельцы еще прожорливей инспекторов.
– Теперь осталось привезти сюда кристалл и чародея, чтобы провести жертвоприношение и наложить чары, и вы будете связаны с большим миром, – провозгласил один из инспекторов с пьяноватым пафосом. – Это ли не достижение?!
Гаривальд вполне обошелся бы без таких достижений, однако инспекторы давно дали понять жителям деревни, что мнение любого зоссенца для них значит меньше, чем ничего. Поэтому крестьянин промолчал.
А вот злая на язык старуха Уоте удержаться не смогла:
– Так что это выходит, у вас и хрусталика при себе нет?
– Нет, конечно, – возмутился инспектор. – Мы что, на чародеев похожи?
Уоте закатила глаза.
– И это называется эффективность? – поинтересовалась она – не иначе как спьяну, потому что на трезвую голову таких вопросов не задают.
Оба инспектора и все шестеро стражников разом уставились на нее. На деревенскую площадь опустилась тишина.
– Эффективно то, на что укажем мы, корова ты старая! – рявкнул тот инспектор, что заговорил первым.
– Это я-то корова? – огрызнулась Уоте. – Это вы тут как свиньи в канаве!