Точка разрыва
Шрифт:
«У вас есть право хранить молчание…»
Но его побелевшие глаза ничего вокруг не замечали. Он был испуган, или смущен, или и то и другое сразу. Даже если Чиверс и увидел, как Пайпер Блэкмор выходит из морга, то не зафиксировал в памяти этот момент. Они обменялись взглядами, исполненными паники и недоверия, потом свернули каждый в свою сторону.
«Глупая, суеверная женщина, – журила себя Пайпер. – У меня и так нервный срыв, а что я делаю? Я вламываюсь в окружной морг. О, благоразумная Пайпер! Ведь ничто так не успокаивает, как общение с мертвецами
Кроссовки «Найк» жалобно скрипнули, но выдержали, когда она на полном ходу завернула за угол и побежала к выходу. Пайпер выбралась на свободу, во внешний мир как раз в тот момент, когда смолкла сирена.
Она замерла на пороге.
Что-то.
Пайпер оторвалась от дверного косяка.
Стерильные стены вибрировали от сотен бегущих ног.
Что-то.
Она сложила руки, вонзив ногти в кожу. Ощущение, которое появилось тогда, у гостиницы, вернулось, троекратно усилившись.
Что-то.
Ее страх невозможно было распознать. Хотя…
Практически не осознавая, что она делает, Пайпер Блэкмор резко развернулась и бросилась вверх по лестнице. Ее целью был второй этаж.
Проклятый дождь. Проклятый прогноз погоды, треклятый грунт. Рыхлая и тягучая почва засасывала его ноги, как новорожденный щенок материнский сосок. Он пробирался через лужи глубиной метр-полтора. Вода заливала через верх ботинок и лизала щиколотки, отчего, несмотря на дорогое водоотталкивающее снаряжение, появилось неуютное ощущение беспомощности.
Проклятое водоотталкивающее снаряжение.
Ему хотелось лишь немного поохотиться. Просто побыть одному в лесу. С ружьем в руках, с добычей на мушке, со звуком выстрела в ушах, с запахом пороха в ноздрях. Черт, даже опасность охоты в межсезонье не остановила его, но теперь жалкий дождик грозил сделать то, с чем не в силах был совладать закон и что сводило Кирби Борея с ума.
Черт подери, с ума.
Через три часа, через три часа настоящего ада он сдался. Пусть Библия идет к чертям. Аид не был больше хозяином огненного озера – оно стало обычным озером, милями и милями воды. Вода до подбородка и в ботинках, вода на волосах и под рубашкой. И он потратил на это воскресенье?
Проклятая неудача.
Кирби Борей блуждал где-то около грузовика или, по крайней мере, того места, где, по его мнению, должен был быть грузовик, как вдруг земля подалась вниз. Кирби, разбрызгивая грязь и расшвыривая листья, покатился по склону, как шайба по льду. Скользя, переворачиваясь, вертясь, проклиная. Или пытаясь сыпать проклятиями. В его рот, глаза, бороду набились обрывки листьев, веток, комки грязи. Капюшон соскочил, и дождь выбивал соло по черепу, как по барабану, нащупывал те немногие сухие места, которые еще оставались на его теле.
Очутившись у подножия холма, Кирби Борей имел вид тот самой земли, по которой ходил не так давно. Грязь, листва, мох и ветки сплошь покрывали его ноги, спину, лицо и руки. Борей потрогал ружье. По крайней мере оно было на месте. Он умудрился не повредить руки, что давало надежду, поскольку
И в стволе ружья тоже оказалась грязь.
– Только не ружье! Дерьмовая стрельба и вонючие пули! Проклятая грязь. Проклятые листья. Проклятый мох.
Кирби приподнялся на локтях, прочищая глаза от грязи. Он увидел что-то совершенно невероятное, поэтому закрыл глаза и открыл их снова. Но оно все еще лежало там.
Тело. Человеческое тело.
– Проклятье, – сказал он.
А тело… Оно ничего не сказало.
Дин делал пометки в записную книжку с закрученным спиралью переплетом, которую всегда носил с собой. Цифры выглядели как следы от крысиных когтей в шкафу. Вся информация, полученная из обрезка испорченной школьной доски, была тщательно зафиксирована в логарифмических координатах, и результаты подсчетов выведены на бумаге.
Он не уставал напоминать своим студентам, что наука состояла на 45 процентов из сбора информации, на 40 из объяснения этой информации, 10 процентов отводилось вдохновению и 5 – глухой и слепой фортуне. Хотя иногда, надо признаться, процентные соотношения могли радикально меняться.
Дин захлопнул записную книжку и положил ее в нагрудный карман. Сбор данных разогнал иррациональный страх, давивший ему на плечи с той ночи. Факты и цифры. Неподдельность науки. Его бастион. Его спасение.
Трумэн встал и расправил пальто. Провел рукой по темным волосам, кое-как пригладив их. В воздухе носился запах свежеструганого дерева. Дин взглянул в окно на холм Хокинса, где до смерти была изрезана Мередит Гэмбел.
Криминалистическая лаборатория установит источник, откуда летело стекло. А как насчет скорости? Самолет оставался единственным логическим объяснением. Интересно, получил ли Джон ответ из ФУА? Хотя последнее время ни о какой авиакатастрофе не упоминалось, но это не означало, что самолет не получил повреждений.
А угол падения?
Прямо над головой. Как стекло могло падать горизонтально? Должно быть, оно попало в чрезвычайно сильный порыв ветра. Глядя в окно на дождь, бичующий землю, Дин мог в это поверить.
Зазвонил телефон, обрывая поток его мыслей.
– Дин? – на телефонной линии шли помехи.
– Джон? Это ты?
– Дин? Ты меня слышишь?
– С трудом. Связь барахлит.
– Да… – следующие слова шерифа потонули в шуме, – … весь день… телефонная компания…
– Джон?
– Дин? – неожиданно голос стал отчетливым.
– Да, сейчас я тебя слышу, но говори быстрее, пока нас не разъединили.
– Чиверс за тобой уже выехал. Ты мне нужен в больнице, – слова падали тяжело, как будто имели реальный вес. – Клайд. Он мертв.
глава 13
Дождь превратился в твердые дробинки льда, разбивавшиеся о мокрый черный асфальт на тысячи осколков. Северный ветер усилился. Голые деревья качались и вздрагивали. Линии электропередач угрожающе раскачивались. На холме Хокинса сучья деревьев, отяжелевшие от инея, стонали и скрипели.