Точка разрыва
Шрифт:
– А какое отношение имеет отрезанная рука к ее матери?
– Прямого не имеет. Причиной всему психическая травма. Ничего необычного в том, что одно драматическое событие вызвало воспоминания о другом такого же рода.
– Но как она узнала о Клайде?
– Пожарная сигнализация. Не забудь, она видела, как кто-то пытался убить его в гостинице. Когда прозвучала тревога, какая-то ее часть мгновенно просчитала, что это прекрасный шанс, что это всего лишь отвлекающий маневр. Но на уровне разума она понимала лишь то, что Клайд в
– Ладно, предположим, – Джон глубоко вздохнул и на мгновение задержал дыхание, потом проводил Дина в комнату, где лежало тело их старинного друга, и указал на кровать. – Но как ты объяснишь это?
Глаза Клайда Уоткинса были закрыты, губы слегка раздвинуты, в лице – ни кровинки. Тоненькая струйка крови стекала ото лба к правой ноздре, затем по щеке до подбородка и продолжалась на кровати.
Великолепная пятерка все еще жива. Великолепная четверка – уже ничто.
Лужица крови на простыне была меньше пятидесятицентовой монеты. Значит, Клайд умер очень быстро; кровь остановилась, когда перестало биться его сердце.
Но сама рана?
– Никогда не видел ничего подобного, – признался Джон. Источником крови служил разрез сантиметра два, рассекающий переносицу прямо в центре.
– Выглядит как удар ножом.
– Да, я тоже так подумал, – Джон отстегнул от пояса фонарь и направил луч света в рану. – Но только посмотри, какой она глубины.
Дин взял фонарь и наклонился, чтобы рассмотреть поближе. В нос ему ударил тяжелый и приторный запах смерти. Джон оказался прав. Рана была глубокой, слишком глубокой. В один удар.
– Кость разрезана, Дин. Удар прошел прямо в череп. Ножом такого не сделать. Пулей – да, но ножом невозможно. Невозможно.
Ава Перкинс стояла у дверного проема, глядя, как тоненькая пленка льда разрасталась от краев к центру. Снежные кристаллики имели неправильную резную форму. Красивые и непредсказуемые. Интересно, можно ли воплотить такую красоту кистью и красками. Может быть, в ее следующем полотне?
Ода окну с морозными узорами.
Посмеявшись над этой мыслью, Ава помчалась в кабинет, где в газовом камине уже прогорели все искусственные дрова. Стало намного холоднее, что она сразу же почувствовала в своем прозрачном наряде. Но ей нравилось такое ощущение, нравилось, как холодный ветерок ласкает ее соски, отчего они набухали и становились торчком.
Она положила ладонь на промежность. Дрожь сладостного возбуждения прошла по всему телу. Кончики пальцев терли тонкую ткань между ног. Ава вздрогнула. Даже после неуемных любовных ласк она иногда получала удовольствие от мастурбации. К хорошему обеду полагается вкусный десерт.
Стук.
Она помедлила.
Стук.
Огонь в камине зашипел.
Холодный ветер рвался в окна.
Стук, стук.
Ава Перкинс подняла голову. Ставня не закреплена?
Нет, звук, казалось, шел изнутри дома.
Не думая об опасности, без всякого чувства неловкости от того, что
Стук, стук, стук…
Звук шел из спальни.
Вдали от огня Ава почувствовала, как неприятен холод. Ледяной воздух сковывал ноги и бедра; легкий прохладный ветерок покрыл Мурашками всю кожу. Она стояла не шевелясь.
– Ава.
Шепот. Только шепот. Шум ветра поет в скатах крыши?
– Ааа-вааа…
Нет, это не ветер. Острый режущий гвоздь страха вонзился в ее мозг.
– Кто там? – требовательно спросила Ава, но голос ее прозвучал тоненько, не яснее шелеста пеньюара.
– Натан? – скорее молила, чем спрашивала она.
Может быть, муж вернулся, чтобы сделать ей сюрприз? Она сразу повеселела, согретая этой мыслью.
– Ааа-ваа… иди поиграй со мной.
Страх вернулся. Это был не голос Натана. Это вообще был… нечеловеческий голос.
Ава Перкинс почувствовала себя совершенно голой. Такого не было никогда в жизни. Она повернулась, на этот раз уже не колеблясь, и двинулась в сторону кабинета.
Все произошло в один миг: мощная рука обхватила ее за шею, холодная ладонь зажала рот.
Холодная, зверски холодная.
Как он так быстро добрался сюда? Из спальни в другой конец холла за одно мгновение?
– Ааа-ваа…
Голос. Она ощущала на своей шее попеременно то обжигающее, то леденящее дыхание, так близко, что ее волосы приподнимались, когда он говорил. Ава попыталась бороться, но хватка, безжалостная холодная хватка держала ее, как тиски из ледяной стали.
– Не надо, Ава. Время поиграть.
глава 14
Департамент шерифа Черной Долины – низкое потрепанное строение из красного кирпича – располагался по соседству с четырехэтажным зданием больницы, стоявшей буквой П. Последнее отличалось от первого изязящностью линий, простотой и элегантностью. Фасад представлял собой массив из отражающего стекла.
Мейсон Эванс въехал в отсек с обозначением «Для посетителей», заглушил мотор и внимательно осмотрел здание.
Шторы подняты. Огни горят. Внутри царит бурная деятельность. Было ясно: что-то происходит.
Тина?
Мысль – невидимая, неожиданная, неизбежная – пронзила его как электрический ток. Что-то случилось с его девочкой – неужели он опоздал? Неужели это стало причиной такого движения?
Мейсон выпрыгнул из машины, не потрудившись захватить зонт. Снежная крупа и дождь обрушились на его голову.
Внутри департамента люди носились с места на место, громко перекликаясь.
– Телефонная связь все время прерывается, – кричала женщина. – Что-нибудь слышно из телефонной компании?