Торговцы плотью
Шрифт:
— Ну так что случилось? — Я прибавил нежности в голосе.
Она лихорадочно искала в сумочке салфетку. Наконец, утерев слезы и высморкавшись, ответила:
— Я никогда раньше этим не занималась.
— Послушайте, вы вполне можете надеть шляпку и пальто и уйти. Все это предприятие не стоит таких страданий.
— Нет, — упрямо возразила она. — Я должна через это пройти.
— Вы уверены?
— Да.
— Хорошо. Но помните, что вы имеете полное право передумать в любую минуту.
Я взял ее за руку и повел в спальню. Увидев неприбранную
— А зачем вам нужно через это пройти, а, Гленда?
— Это из-за мужа. Я знаю, что он мне изменяет, все время изменяет. Разве я такая уродина?
— Нет, вы совсем не уродина.
Она глубоко вздохнула и глянула на меня: в ее заплаканных глазах были ожидание и покорность.
— Я и не знаю, что надо делать, — призналась она дрожащим голосом. — Мне раздеться, да?
— Как хотите.
— Ну, мне кажется, надо раздеться — я не хочу мять платье.
Руки у нее так тряслись, что мне пришлось ей помогать. Раздевшись, она забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и старательно смотрела в сторону, чтобы не видеть, как раздеваюсь я.
Я лег рядом, избегая прикасаться к ней телом, и начал осторожно поглаживать ее руки и плечи.
— Какая ты милая, — бормотал я, — какая милая.
Она повернулась ко мне.
— Правда? — В голосе ее звучала надежда. — Правда?
Прежде чем она ожила под моими руками, мне пришлось примерно полчаса целовать ее и приговаривать, что она красавица. Наконец соски ее затвердели, тело напряглось, она вцепилась в меня, больно царапая острыми ногтями.
— О мой Бог, — задыхаясь, твердила она, — о мой Бог!
Когда мы закончили (у нее это получилось три раза), она никак не хотела меня отпускать. А потом снова разревелась.
— А теперь что? — спросил я.
— Я так счастлива, — рыдала она.
Потом мы оделись, и она спросила, может ли она снова меня увидеть. Я ответил, что в любой момент, и дал номер своей службы ответов: черт побери, может, мне следует заказать визитные карточки? И титуловать себя «вице-президентом»?
Потом она протянула мне деньги в запечатанном белом конверте — меня тронула подобная деликатность.
Я проводил ее к такси. («Ты настоящий джентльмен», — заявила она мне по дороге.) Возле дома толклась миссис Фульц — выбрасывала мусор. Старая карга глянула на нас с подозрением, но я не обратил внимания на ее презрительную ухмылку.
Вечером Артур Эндерс, Кинг Хейес и я отправились поужинать к «Блотто». Они заказали спагетти с фрикадельками, я же — бифштекс по-татарски.
Глава 13
Когда-то я думал, что из меня получится великий трагик, но у преподавателя было иное мнение на этот счет.
— Скуро, — говорил он, — у вас естественный дар к клоунаде, к фарсу. Как на сцене, так и вне ее. Что бы вы ни затеяли, все превращается в фарс.
И, должен признать, это суждение было не таким уж ошибочным: слишком многое в моей жизни
Первое: мои трезвенники-родители погибли во время пожара в ночном клубе — это было их первое (и последнее) посещение подобного места.
Второе: меня выперли из католического колледжа на последнем курсе из-за жалобы родителей одной пятнадцатилетней девицы. Я был уверен, что ей уже восемнадцать, но не побеспокоился уточнить.
Третье: как-то летом я отправился на гастроли с небольшой цирковой труппой и имел огромный успех в роли клоуна — особенно у детей.
Четвертое: в маленьком чикагском кабаре я восхитил публику своими пародиями на пьяного актера, читавшего монологи из «Короля Лира» и «Макбета».
Пятое: через год после переселения в Нью-Йорк я женился на Салли Ли Сурби, приехавшей из Мейкона, штат Джорджия.
Я женился на ней потому, что был покорен ее блондинистой свежестью и энтузиазмом в постели. Через год мы развелись. Она вернулась в Мейкон и вышла замуж за владельца рыбзавода.
Я давно уже перестал задаваться вопросом, отчего моя жизнь выглядит как череда дурацких встреч, нелепых совпадений и бессмысленных эпизодов.
Никто из нас не хозяин своей судьбы. Все зависит исключительно от удачи и случая: плати денежки и жди шанса.
«Плыви по течению» — вот мой девиз. Плыви по течению.
И встреча с Мартой Тумбли, сказал я себе, — всего лишь очередной акт в этой пьесе абсурда. Поэтому мне было тем более интересно знать, какую же роль уготовила мне в ней судьба.
Глава 14
Во вторник утром я позвонил Хоффхаймеру. Сол сделал глубокий вдох и начал:
— Бутик «Баркарола» принадлежит компании «Роман энтерпрайзис» со штаб-квартирой не где-нибудь, а в Эмпайр-Стейт-Билдинг. Еще год назад бутик принадлежал большой итальянской компании, которая занималась поставками тканей, готового платья, кожаных изделий, оливкового масла и изданием книг, но потом продала магазин «Роман энтерпрайзис», что удивительно — бутик был настоящим золотым дном. Однако на самом деле и «Роман» тоже не истинный владелец — эта компания принадлежит другой компании, которая, в свою очередь, принадлежит еще какой-то компании, и так далее. Однако мой двоюродный брат считает, что когда доберешься до самого верха — а где он, этот верх, не знает никто, — то там гуляют мафиозные денежки.
— Мафиозные денежки?
— Вот именно. Ты знаешь, у кого самые большие денежные кубышки в мире? У «Дженерал моторс», мафии и Ватикана.
— Ну что ж, Сол, спасибо. Ты мне очень помог.
Я повесил трубку, так до сих пор толком и не понимая, с чего я все это взялся узнавать. Впрочем, может быть, эта информация когда-нибудь и пригодится?
Весь день я болтался вне дома — чтобы освободить плацдарм для Артура Эндерса и Марты Тумбли: зашел в несколько театральных агентств на Таймс-сквер, оставил свои новые анкеты, пококетничал с секретаршами.