Торговцы плотью
Шрифт:
— Отлично! В понедельник из Калифорнии прилетает моя старая приятельница. Так, пройтись по магазинам, походить по театрам. Она будет жить в отеле «Бедлингтон», и все вечера у нее уже расписаны — ужины с друзьями, театры, новые дискотеки. Улетает она в субботу утром, а вечер пятницы она оставила свободным. Она бы хотела поужинать и выпить пару бокалов в интимной обстановке.
— Разумная дама.
— Ей нужен сопровождающий. За эскорт-услуги она заплатит тебе сто долларов, плюс ужин, такси и все прочее. Ей просто нужен на этот вечер спутник. Тебя
— Конечно. А ей ничего, кроме сопровождения, не потребуется?
Марта Тумбли пожала плечами.
— Все зависит от тебя. Но должна предупредить, что ей уже под шестьдесят, хотя выглядит она роскошно. Дважды была замужем, очень умна и очень богата: она консультант по инвестициям, и авторитетный консультант.
— Как ее зовут?
— Грейс Стюарт. Заезжай за ней в «Бедлингтон» в восемь вечера в пятницу. И, пожалуйста, не подведи меня, ладно, Питер?
— А разве я тебя когда-нибудь подводил? Кстати, я хотел спросить, как у тебя прошло с Артуром?
Она засмеялась и залпом осушила бокал.
— Он милый, но не особенно расторопный, на мой вкус. Но я знаю некоторых женщин, которым он наверняка понравится. Выпьем еще?
Она глотала виски так, словно завтра наступит конец света, но, похоже, алкоголь на нее совершенно не действовал. Разве что щеки у нее слегка зарумянились, а так сидела она по-прежнему прямо и язык у нее вовсе не заплетался, путаясь в словах.
— А черных парней у тебя нет? — вдруг спросила она.
— Есть, красивый черный парень. Он актер, но когда не занят, подрабатывает в театре как манекенщик, а то и совмещает обе профессии одновременно.
— Как ты думаешь, он заинтересуется?
— Попробую.
— Тридцатки ему хватит?
Я одарил ее холодным взглядом.
— Извини, но я сторонник принципа равных возможностей.
— Уговорил! — засмеялась она. — Пятьдесят ему и двадцатка тебе.
Она допила, полезла в сумочку и объявила:
— Протяни руку под столом. — Я так и сделал. Вручая мне деньги, она продолжала: — Здесь пятьдесят. Двадцать за Артура, двадцать за черного, а остальными заплатить за эту дерьмовую выпивку.
— Как ты полагаешь, не зря же они назвали это местечко «Приютом неудачников»! Я позвоню насчет того парня. Его зовут Кинг.
— Кинг? Ну тогда я Королева Мая. Обожаю тебя, Питер.
— Ты мне тоже нравишься.
— Знаешь, мой путь в жизни тоже не был усеян розами, — вдруг выпалила она. — И по морде я тоже получала. Но постепенно у меня выработался нюх на Большой Шанс. По-моему, у нас с тобой должно кое-что получиться. Только спешить не надо да не допускать промахов. Может, и нам подвалит пара-другая долларов да немножечко радости в придачу?
Я сдержанно улыбнулся, испытывая уже знакомое мне чувство — меня в очередной раз толкали на путь, который мог завести неведомо куда.
Глава 15
Марта взяла такси до Верхнего Ист-Сайда и предложила подбросить меня по пути. Мы отправились на север по Восьмой авеню, затем по
Кинга Хейеса здесь не было. Бармен сказал, что он забегал сюда, но, судя по всему, собрался сегодня напиться дома. Я взял бутылку израильского дешевого вина — Кинг предпочитал его даже шампанскому «Дом Периньон» — и направился к нему домой.
Хейес жил в кошмарном отеле «только для одиноких» на задворках Бродвея и делил свой однокомнатный номер с командой весьма энергичных тараканов. Туалет в конце коридора можно было починить только с помощью чугунной «бабы». Стены на лестнице и в коридоре были исписаны похабщиной, и посетителям приходилось дышать через рот, потому что от вони можно было запросто потерять сознание.
— Кто там?
— Питер Скуро.
Кинг загремел засовами, замками, цепочками, распахнул наконец дверь и расплылся в улыбке. Когда я вошел, он привычно повторил обряд баррикадирования.
Я огляделся и прокомментировал:
— Было б что воровать…
Здесь было раз в сто хуже, чем даже в моем логове. Покореженная армейская раскладушка, в углу — умывальная раковина в ржавых пятнах, единственное окно наглухо закрашено и занавешено драной зеленой шторой. Обшарпанная электроплитка, шаткий стол, пара хромоногих стульев, комод, прожженный сигаретными окурками.
На стенах висели большие глянцевые фотографии самого хозяина-фотомодели: Кинг Хейес в спортивном костюме, в плавках, Кинг Хейес со стаканом пива в руке. И множество ню: Кинг был сложен как «Давид» Микеланджело, а кое-какая штука выглядела у него даже лучше.
Я протянул ему коричневый бумажный пакет:
— Данайцы принесли дары.
Кинг заглянул в пакет и воздел очи горе:
— Благодарю Тебя, Господи! Сейчас сполосну пару стаканов.
— Я пить не буду, а ты давай.
Я осторожненько уселся на колченогий стул, а Кинг вытряхнул мусор из пластикового стаканчика из-под арахисового масла и налил в него вина.
— Боже благослови тебя, масса.
Залпом выпил и снова налил.
Он был большой-пребольшой и черный-пречерный. Господа, считавшие, что для журнальной и телевизионной рекламы следует приглашать негров, предпочитали тех, которые выглядели как сильно загорелые белые. А Хейес был бескомпромиссно черным — с приплюснутым носом и толстыми губами. Так что для съемок в рекламных роликах его приглашали редко. Что же касается театра… Ну сколько раз могут ставить «Отелло»?
Он перепробовал множество профессий: был портовым грузчиком, водил грузовик, потом такси, занимался борьбой, служил охранником, поваром в забегаловке, официантом, массажистом, матросом и даже продавал Библию.
Кинг уселся напротив, отхлебнул вина и широко улыбнулся. Я решил, что нечего ходить вокруг да около и с ходу брякнул:
— Я знаю женщину, которая хочет потрахаться.
— Ну ты и счастливчик!
— Но ей нужен черный парень.
— Ого! — Кинг продолжал улыбаться. — Это что, акт благотворительности?