Торговцы плотью
Шрифт:
— Отошли ее Октавию Цезарю, — посоветовала Марта. — Он все может уладить.
Мы ехали в плотном потоке транспорта по Пятой авеню, и Марта еще раз спросила:
— Ты уверен, что видел Уилсона?
Я кивнул.
— Наверно, зря я тебе рассказал.
— Нет, не зря.
— Хочешь спросить его об этом?
— Уилсона? Господи, что ты! Пришлось бы объяснять, откуда я знаю старика.
— «О, какую паутину мы плетем…» [42]
42
«О,
— Перестань нести дерьмо, — сказала она, — и следи за светофором.
Глава 148
Я поставил «датсун» перед входом в «Питер-Плейс» и велел привратнику — зачисленному в штат под именем Годзилла — присматривать на ним. Марта ушла к себе в офис принимать заявки на завтраки, обеды и «сцены».
Я погрузился в привычную утреннюю рутину: обошел бар, кухню, столовую, спальни, проверяя, на месте ли сотрудники и все ли готово к открытию.
Явился Янси Барнет принимать гостей в первую смену. Костюм-тройка из мягкой серой фланели, рубашка в полоску с белым виндзорским воротничком, сочного цвета галстук. В петлице гвоздичка.
— Очень впечатляет, — одобрительно кивнул я. — По какому случаю?
— Кажется, я влюблен, — сообщил он.
— И кто этот счастливец? — спросил я, а он засмеялся. — Янс, мне надо везти Кларе Хоффхаймер ее долю награбленного, вернусь через час. Держите оборону.
Идея Клары пополнять поток жеребцов из рядов вооруженных сил, привлекая военнослужащих, находящихся в увольнении или закончивших срок службы, работала прекрасно. Удивитесь ли вы, узнав, что мы заполучили также нескольких нью-йоркских полисменов и одного служащего ФБР?
В то утро на Кларе висело жемчужное ожерелье в три ряда, и не подделка. Жемчуг, по-моему, искусственно выращенный, отличного качества. Я заметил и новое кольцо с топазом, весьма смахивающее на кастет.
Я смотрел, как она тщательно пересчитывает деньги.
— Все тут?
— Все правильно, — кивнула она, не потрудившись добавить «спасибо».
— У вас такой цветущий вид, Клара, — небрежно заметил я. — Дела идут?
— Лучше некуда.
— Оно и видно.
Она похотливо ухмыльнулась.
Была она такой же мясистой, как Марта, только вульгарней — настораживающе опасный хищник. Интересно, как умеряет ее прожорливость Октавий Цезарь? Потом я подумал, что, возможно, именно это и привлекает его.
Она вышла из-за стола и пристроилась пышной задницей на ручке моего кресла. Обвила рукой мою шею.
— Мне нравится работать с вами, Питер, — произнесла она хрипловатым гортанным голосом. — У нас много общего.
Не
— И мне нравится работать с вами, Клара, — соврал я. — Это выгодно нам обоим.
— Может быть, запереть дверь в контору? — предложила она, хихикнув.
В моем воображении возникла чудовищная картина: разложенная на столе, она катается по карандашам, обрывкам скотча и скрепкам, а сверху я, стонущий и пыхтящий.
Но останавливало меня не это. Я не собирался губить будущее «Питер-Плейс», наставляя рога Октавию Цезарю. Я лихорадочно соображал и наконец заговорил с горечью и печалью:
— Клара, как бы мне хотелось сойтись с вами ближе! Но мы с Солом были такими друзьями… Когда я только думаю о нас с вами… вижу Сола, издалека с укором взирающего на меня. А если я и в самом деле предам его… Понимаете? Я просто не могу сделать это в память о Соле.
Еще несколько фраз в том же духе, и она встала, вернулась за стол, мне показалось, что глаза ее наполнились слезами.
— Питер, — сказала она, всхлипнув. — Я хочу, чтоб вы знали — я все понимаю. И уважаю вас.
Это было одно из лучших моих представлений.
Глава 149
В «Масленичном зале» горела только одна лампа в углу. В центре за карточным столом сидели Каннис, Гелеско, Марта и я. Толстый слой сигарного дыма клубился в полумраке, словно туман.
Я объяснил двум балбесам, что детектив Люк Футтер затребовал на смазку двадцать тысяч в месяц.
— Если мы хотим работать дальше, — присовокупила Марта.
— Хрен поганый! — выразительно сказал Гелеско.
— Это все жадность, — добавил Каннис, осуждающе качая головой. — Если я чего-то не выношу, так именно жадных парней. Я хочу сказать, у нас тут все идет хорошо, и он работал неплохо. А теперь почуял деньги и хочет все больше, больше и больше.
— Он говорит, это не для него, — пояснил я. — Утверждает, что деньги приходится раздавать. Клянется, что большая часть уходит наверх.
— Говорит, — с отвращением повторил Гелеско. — Утверждает. Клянется. Какой черт может знать? А если он все кладет себе в карман? Я думаю, лучше прощупать этого парня.
— Угу, — буркнул Каннис и обратился к партнеру: — На него можно Лу напустить. Он настоящий дипломат.
— Ага, — согласился партнер. — Давай так и сделаем. Посмотрим, куда идут деньги. Давно надо было этим заняться.
Не послушав моего совета, Марта настояла на своем и принесла магнитофон с записью нашей беседы с Футтером, который соглашался за деньги позаботиться о Сиднее Квинке. Теперь она рассказала Каннису и Гелеско, как Сидней Квинк пытался шантажировать нас, как мы обратились за помощью к детективу и как тот согласился.