Торговцы плотью
Шрифт:
— Что смешного? — спросила Марта.
— О, — ответил он, — все эти толки о маркетинге, демографических группах и списочном составе. Ведь «Питер-Плейс» — просто знаменитый бордель, разве не так?
Даже если так, ему не следовало этого говорить. Кому хочется жить без иллюзий?
Глава 142
Снова позвонил Люк Футтер.
— Я слышал, ты стал настоящим бандитом, — со смехом приветствовал он меня.
Я не
— Пожалуй, пора нам поговорить, — сказал он.
Ему не хотелось слишком часто мелькать в «Питер-Плейс», поэтому надо было встречаться где-то в другом месте. В конце концов мы с Мартой предпочли ее квартиру.
— Он будет просить денег, — утверждала она.
— Как думаешь, сколько?
— Как минимум, еще пару грандов.
В десять мы были в сборе. Я принес Футтеру стакан бурбона. Мы с Мартой пили белое вино.
— Ну хорошо, — сказал он со своей вечной гримасой. — Налет на петушков прошел превосходно, не правда ли?
— Ни сучка ни задоринки, — признала Марта.
— Разумеется, — сказал Футтер, разглядывая свои наманикюренные ногти. — Что ж, — продолжал он, — у вас есть влиятельный друг. Я.
Он поглядел на нас, ожидая изъявления благодарности. Когда этого не последовало, снова заговорил:
— Проблема в том, что все это я проделал не один. Есть дежурные полицейские, есть патрульные и есть начальники, шишки. У каждого свой аппетит. Так что с десятью грандами в месяц далеко не уедешь.
— Сколько? — сурово спросила Марта.
— Сколько? — переспросил он. — Ну, теперь, когда я объяснил, как мне приходится делиться, правильней будет двадцать пять.
— Вы с ума сошли! — завопил я.
— Нет, — задумчиво произнес Футтер. — Я просто хорошо представляю, сколько выколачивается чистыми из горячих постелей, и считаю, что вы легко отделаетесь — если, конечно, собираетесь работать дальше. Как сейчас.
Ухмылка исчезла. Теперь лицо его было злобным, жестоким, передо мной стоял человек, заставивший навсегда исчезнуть Сиднея Квинка.
— Послушайте, — сказала Марта. — Это слишком. Пара лишних грандов — куда ни шло. Но вы просите триста тысяч в год.
— Ну… — протянул детектив, — я мог бы поговорить с ребятами. Может, удастся скостить до двадцати в месяц. Но не могу гарантировать, что они согласятся на меньшее.
— Двадцать грандов в месяц? — вскричала взбешенная Марта. — Исключено!
— Эй, — сказал он, — минутку. Вы хорошо относились ко мне, я хорошо относился к вам. Мы друзья, правда? Я не люблю давить на друзей. И если я говорю, что продолжение вашей деятельности будет стоить двадцать грандов в месяц, вы уж поверьте. Слушайте, тут замешаны люди, о которых вы даже не знаете. Я хочу сказать, они все
— Кому идет остальное? — спросил я.
Детектив посмотрел на меня с жалостью.
— Вы ждете, что я назову имена? Вас кто-нибудь тряс? Я имею в виду, патрульные копы, санитарные и пожарные инспекторы, вся эта дрянь? Значит, вас защищают, правда? И дальше вам надо защищаться. Двадцать в месяц вас не разорит. Запишите в расходы. Вы могли потерять их на налогах. Считайте это своей страховкой.
Реакция Марты оказалась на удивление сдержанной.
— Звучит разумно, — сказала она. — Но сейчас мы не можем сказать ни да, ни нет.
— Ну, конечно, — согласился Футтер, и ухмылка вновь скривила его физиономию. — Обсудите с пижонами из «Роман энтерпрайзис». Держу пари, они посоветуют согласиться. Как говорится, стену лбом не прошибешь.
Он поднялся, надел смешную шляпу с пером и пальто, словно скроенное из лошадиной попоны.
— Ну-ну. Обсудите. Подумайте. Двадцать — крайняя цена. Я позвоню.
Когда он ушел, Марта велела запереть за ним дверь и накинуть цепочку.
— Что скажешь? — спросил я.
— Питер, у тебя осталась копия записи, которую я сделала, когда Футтер согласился позаботиться о Квинке?
— Конечно. В сейфе.
— И у меня осталась. Думаю, надо встретиться с Оскаром Готвольдом, пусть послушает.
— Хочешь Футтера приструнить?
— Приструнить? — яростно вопросила она. — Помнишь, что сказал капитан после обыска? Если он найдет парня, который нам стукнул, он ему яйца открутит. Вот что мы с ним сделаем.
Глава 143
Я виделся с Дженни Толливер два-три раза в месяц. Я звал ее чаще, но двенадцать часов в день она отдавала своему новому бизнесу, а вечерами иногда так уставала, что не хотела выходить.
Все же, заканчивая разговор, Дженни всегда добавляла: «Звони». Мне казалось, она оттаивает, медленно, но верно.
Где-то в середине мая она наконец согласилась пообедать со мной. Да еще субботним вечером! Однако мое ликование заметно слиняло, когда она пояснила:
— Обычно в субботу по вечерам я встречаюсь с Артуром, но он теперь занят на репетициях.
— Да? Так его пьесу приняли?
— Премьера в июне. Здорово, правда?
— Конечно, здорово, — сказал я.
Мы пошли в «Христову обитель» с лучшей в Манхэттене мясной кухней, клянусь своими деньгами (а уходило их там немало). Я заказал филей для себя и вырезку для Дженни. Поглощенные нами в тот вечер протеины позволили бы племени аборигенов безостановочно проплясать целый месяц.