Торговцы плотью
Шрифт:
— Знаешь, — сказал Кинг, — мы ошибаемся и говорим: «Ладно, в следующий раз буду умней». Но следующего раза не бывает, правда? Я хочу сказать, ты вроде все учишься, а жизнь проходит.
— Профессионалов тут не бывает, Кинг. Мы все любители. Я имею в виду, в искусстве жизни.
— Луэлла… она говорит, что всю жизнь рассчитывала, как получить хорошее образование, как поступить в колледж, получить ученую степень, устроиться на работу, сделать карьеру. И всего этого добилась, а оказалось, этого мало.
— Умная леди, — заметил я.
— М-м-м… — с сомнением промычал он, — может, и умная. А потом, в смертный час, она снова скажет: «Боже, какая ужасная ошибка, в следующий раз буду умнее». Но следующего раза не будет, правда? Я хочу сказать, Питер, никто на самом деле не знает, правильно он поступает или нет.
— Будь я проклят, если знаю, — сказал я.
Глава 145
Прошло очень много времени с тех пор, как я ложился в постель с Дженни Толливер, и перспектив на ближайшее будущее не было видно. А после отъезда Николь Редберн на побережье я лишился и этой физической близости, которая странным образом доставляла мне столько радости.
Я играл одну-две «сцены» в неделю, чтобы — простите за выражение — не потерять форму, ибо напряженная работа притупляет страсть.
В начале июня один из жеребцов не явился на «сцену» — не такой уж редкий случай, — и я сказал Марте, что сыграю сам. Клиентку звали Мейбл. Терпеть не могу это имя.
Она пришла ко мне в спальню на третий этаж. Похожа на подросшую Сиротку Энни, в ситцевом платье с пышными оборками на юбке и кружевным воротничком. Жуткое безобразие. Однако молода и свежа. Двадцать с небольшим — прикинул я.
Она попросила диетколы, которую принесли в фигурном стакане из толстого стекла с нацепленным на край кусочком лайма. Мейбл посмотрела его на свет и восхищенно причмокнула:
— Сказка.
Когда она сбросила одежду, я остолбенел. Зрелище было не столько прекрасным, сколько фантастическим.
Вверх от пупка — гармония и изящество: маленькие груди, узкие плечи, тонкие руки. Светлая шапка кудряшек обрисовывает яйцевидную головку, спускается на длинную шею. Полное впечатление девической хрупкости.
Ниже пупка — совершенно другая женщина. Широкие ляжки, толстый живот, массивные ягодицы, тяжелые икры. При тонких детских руках — огромные, словно копыта, ноги.
Как будто фокусник-шарлатан распилил двух разных женщин, а потом сложил, перепутав половинки. И сзади, и спереди она напоминала большую золотистую тыкву.
Я разделся, она оглядела меня и сказала:
— Чудное тело.
Не слишком опытная в постели, она легко и охотно училась. Несколько раз я слышал: «Сказка» — или: «Чудо».
Она обладала силой и энергией подростка. Даже эти гигантские бедра
Мы хорошо позабавились. Когда она возбудилась, ее лицо, шея, грудь, торс начали наливаться розовым цветом. Нижняя часть тела оставалась молочно-белой, что только усиливало контраст. В общем, было на что посмотреть.
Ублажать ее пришлось довольно долго, но я в конце концов справился.
Вновь обретя дар речи, она сказала:
— Мне было хорошо.
— Мне тоже, — ответил я. Обычный для проституток обмен любезностями.
— Я в самом деле дошла?
— В самом деле. Что, раньше с тобой этого не бывало?
— Может, бывало, не знаю. А такого — никогда.
Когда мы одевались, она заметила:
— У меня есть собственная квартира. Я хорошо готовлю.
— Мейбл, — объяснил я, — нам не разрешается встречаться с клиентками на стороне. Строжайше запрещено.
— О, — разочарованно протянула она.
— Ты всегда можешь прийти сюда, — заметил я. — Спросишь меня.
— Я знаю. Но лучше бы мы… А можно, я оставлю тебе телефон? Просто на случай.
— Давай, — сказал я. — Если хочешь.
Она вытащила из сумочки маленькую записную книжку и золотой карандашик. Написала свой адрес, номер телефона и полное имя — Мейбл Хеттер.
— Не потеряй, — сказала она.
— Не потеряю, — сказал я, складывая записку и засовывая ее в жилетный карман.
— Никогда не знаешь, что может случиться, — сказала она.
Глава 146
Мы встретились с Оскаром Готвольдом у Марты в девять утра. Даже в такой ранний час он был бодр и вылощен, лысина и башмаки сияли.
Прихлебывая кофе и хрустя датскими хлебцами, я рассказал, как детектив Люк Футтер потребовал удвоить гонорар и выплачивать ему ежемесячно двадцать тысяч. Оскар только сочувственно покачал головой.
Затем речь повела Марта. Она рассказала, как Сидней Квинк пытался шантажировать нас в самом начале нашей деятельности, как мы обратились за помощью к Футтеру и как тот согласился. А потом включила запись.
Этот хриплый голос шел из другого мира, из других времен. Мы внимательно слушали. Когда пленка кончилась и Марта выключила магнитофон, Оскар допил кофе и, прежде чем заговорить, аккуратно промокнул губы бумажной салфеткой.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я так понял, что вы намереваетесь с помощью этой пленки поставить его на место. Правильно?
— Правильно, — сердито кивнула Марта. — Он не захочет огласки.
— Да? — иронически хмыкнул Готвольд. — А как вы собираетесь ее оглашать? Прокрутить в суде? По телевизору?