Торговцы плотью
Шрифт:
Организовал «смотрины» новых кадров, Марте особенно понравился седовласый Уолкотт Сэндз.
— Настоящий виртуоз, — с удовлетворением прокомментировала она.
Я осмотрел студию на Западной Шестьдесят восьмой улице, остался ею вполне доволен, но потребовал, чтобы хозяин снял со стены картинки из «Плейбоя».
Ежедневно я получал по телефону от Марты все новые и новые заявки, устанавливал расписание для себя и пятерых коллег, планировал очередность «сцен» в обеих квартирах, дабы избежать столпотворения и пробок.
По
Выплаты производились наличными. А по пятницам я раздавал деньги, предварительно разложенные в конверты, по назначению.
Доходы мои неуклонно росли. За первую неделю февраля я и моя команда провели шестнадцать «сцен». Мой заработок составил четыреста долларов плюс чаевые, и я купил себе у «Барберри» новый плащ и спортивную замшевую куртку у «Пола Стюарта».
Я также пригласил Дженни Толливер на ужин в «Четыре времени года». Она была поражена:
— Питер, откуда у тебя деньги?
— Разве я тебе не рассказывал? Я озвучивал документальный фильм о Южном Бронксе. Не убежден, что он вообще когда-нибудь выйдет на экраны, но продюсеру я так понравился, что он захотел придержать меня для следующих работ.
— Ох, Питер, разве это не замечательно?
Я подумывал о том, чтобы найти еще несколько подходящих парней, зарабатывать, ограничившись административной деятельностью, хранить верность Дженни.
Если, конечно, пожелаю…
Глава 23
Женщину звали Бетси, и она с порога заявила:
— Надеюсь, вы не думаете, что подобные вещи для меня — дело привычное. Я вообще не пошла бы на это, если б меня не уговорила одна моя подруга. Но я вовсе не из тех, кто платит мужчинам за то, что они ложатся с нею в постель. Я не только замужем и веду вполне удовлетворительную сексуальную жизнь, но есть еще мужчины, которые, скажем так, отнюдь не считают меня уродкой…
— Вы не хотели бы снять пальто и шляпу? — осведомился я.
У нее была самая короткая стрижка на свете, сквозь ежик почти что белых волос просвечивала розовая кожа. Брови были выщипаны начисто и нарисованы коричневым карандашом.
— Но поскольку, кажется, сейчас все этим занимаются, я и подумала: а почему бы и мне не попробовать? Мои друзья говорят: «Бетси — она ничего не боится», и это правда. Если только я вам расскажу, что мне приходилось пробовать, вы умрете! Но я считаю, что эксперименты и составляют прелесть существования, и если вы…
— Не хотите ли выпить? Белое вино, водка…
— Нет, благодарю. И разве это не настоящее приключение? С абсолютно незнакомым человеком! Я никогда не боялась пускаться в авантюры, даже если в них было что-то опасное…
У меня начала трещать голова. Я осторожненько повел ее в сторону спальни, в надежде, что вид кровати прекратит или хотя бы замедлит словесный понос. Но я ошибался.
— Я считаю, что самое важное на свете — быть абсолютно
В полном отчаянии я начал сам раздевать ее — расстегивал пуговицы, крючки, «молнии». Она стояла совершенно неподвижно, словно манекен.
— Наша личность, — лопотала она, — мы все жаждем обрести себя, не так ли? В этом и заключается смысл жизни, я так считаю. Вода, нет ли у вас обыкновенной воды? Принесите мне воды со льдом, много-много льда и совсем немножко воды!
Когда я вернулся из кухни со стаканом, она уже лежала в постели, скрестив руки за головой.
Клянусь, я никогда еще не видел такой голой женщины! Подмышки, ноги, лобковые волосы — все было начисто выбрито. Она была гладенькой, как ледышка.
— Ваше питье! — Я протянул ей стакан.
Я начал раздеваться. Повернувшись, я увидел, что она вытащила кубик льда из стакана и медленно водит им вверх-вниз по лбу.
— Все в порядке? — растерялся я. — Вы себя нормально чувствуете?
Она протянула мне стакан.
— Вы тоже.
Я послушался и принялся водить льдом по ее лбу.
— Ниже, — скомандовала она.
Я выполнял ее указания и через какое-то время ее абсолютно безволосое тело начало блестеть от талой воды. Она закрыла глаза.
— Три везде! — Голос у нее стал хриплым.
Она хотела только этого. Повторяю: больше ей вообще ничего не было нужно! Кожа у нее покраснела, дыхание участилось. Я использовал весь лед из стакана и отправился в кухню за новой порцией, в конце концов в морозилке вообще льда не осталось.
Немного позже я принес ей полотенце, она насухо вытерлась. Я оделся, так и не поняв, зачем вообще раздевался.
— Я считаю, — токовала она, натягивая юбку, — что только хорошо уяснив, чего мы на самом деле хотим, только полностью познав наши самые потаенные желания, мы приходим к миру с собой и обретаем чистоту. Мы должны погрузиться на самое дно своей души, в ее непроглядную тьму, чтобы увидеть, наконец, свет.
Когда я усаживал ее в такси, она все продолжала говорить без умолку. На чай она не дала ни цента, и я подумал, что подобный эксперимент вряд ли имеет что-то общее с открытием внутреннего космоса.
Я стоял на тротуаре и хохотал как одержимый. Потом пошел домой. В подъезде меня встретил хорошо одетый господин.
— Вы Питер Скуро? — спросил он, улыбнувшись.
— Да. С кем имею честь?
Человек полез во внутренний карман и достал золотой значок.
— Детектив Люк Футтер! — Он все еще улыбался. — Можете вы уделить мне минутку?