Торговцы плотью
Шрифт:
Поэтому я разработал простой шифр: «А» означало меня, «В» — Эндерса, «С» — Хейеса и так далее. Моя квартира шла под номером 1, квартира на Шестьдесят восьмой — 2. Имена женщин не упоминались, встречи обозначались следующим образом: «В21» или «С32». В конце каждой недели, после расплаты со мной и с парнями, все записи я уничтожал.
Еще одна проблема возникла с деньгами. Я тратил, не считая, в основном на свой гардероб, а еще мы с Артуром на паях наняли уборщицу, она приходила дважды в неделю
И все-таки наличные у меня накапливались. Я завел сберегательную книжку в банке на авеню Колумба, но не мог класть на нее большие суммы, иначе у налоговой инспекции непременно возникли бы вопросы. То же касалось открытия счета или капиталовложений — я не хотел, чтобы где-то было зафиксировано мое имя.
В конце концов я абонировал в банке сейф и начал складывать наличность туда. Это было не самым удачным решением, но все же лучше, чем носить большие суммы при себе или прятать где-то в квартире.
А третья проблема состояла в том, чтобы как-то объяснить неожиданно свалившееся на меня богатство Дженни Толливер. Самым простым решением было по-прежнему изображать из себя бедного безработного актеришку.
Но меня истерзала невозможность разделить с ней удовольствие от моего благосостояния. Поэтому я просто врал, каждый раз придумывая все новые и новые вполне законные источники дохода, и надеялся, что она ни о чем не догадается.
Глава 27
Я настоял на том, чтобы взять такси.
— Ах, Питер, — упрекнула меня Дженни, — ты настоящий транжир. Деньги у тебя не задерживаются в кармане!
Господи, она и представить-то не могла, сколь двусмысленно прозвучали ее слова.
Я зарезервировал столик в «Джан Марино», добротном итальянском ресторане на Восточной Пятьдесят восьмой улице. Заказ продиктовал официанту быстро и уверенно: для начала по бокалу вина, затем спагетти, большой омар в остром соусе, замороженные кабачки по-французски и салат. А еще к этому большую бутыль «Вальполичеллы», кофе-эспрессо и ликер.
— Боже мой! — занервничала Дженни. — Ты можешь такое себе позволить?
— Нет! — Я нежно коснулся ее щеки. — Просто я договорился, что мы останемся после ужина и вымоем посуду.
Потом — снова на такси — мы отправились на Таймс-сквер: я купил самые дорогие билеты на постановку «Мороженщика».
Во время ужина я был в веселом расположении духа и развлекал Дженни и официанта пародиями на итальянских иммигрантов. А в такси изобразил чуть ли не всех персонажей из мюзиклов Джилберта и Салливена — уверен, что у таксиста еще никогда не было таких веселых пассажиров.
Но в театре настроение мое основательно ухудшилось: актер, игравший Хайки, был
— Пойдем отсюда, — резко сказал я.
Домой не хотелось, и мы отправились к «Блотто». Там никого из знакомых не оказалось, мы расположились в баре, и я заказал бренди.
Я пил один бокал за другим. Дженни пыталась меня урезонить, но я уже впал в бешенство и остановить меня было невозможно.
Я орал, пел, злобствовал, пытался заказать питье всем присутствовавшим и согласился уйти только после того, как свалился с высокой табуретки прямо на грязный, заплеванный пол.
Дженни хотела отвести меня в мою квартиру — в конце концов, это было всего в квартале от «Блотто», но я отказался, и мы поехали к ней.
Я швырнул деньги таксисту и, едва держась на ногах, поддерживаемый Дженни, пошел к ее дому. Едва переступив порог ее квартиры и даже не раздеваясь, я снова потребовал бренди и выпил.
Дженни молча наблюдала за мной. Ее лицо выражало страдание.
— Питер, что с тобой? — наконец спросила она.
— Это из-за спектакля… Тот парень, который играл Хайки… Я могу… Я мог бы…
И я расплакался.
Глава 28
Кинг Хейес нашел еще одного черного — молодого мулата из гарлемской танцевальной труппы. Он был сложен как центровой из баскетбольной команды и очень коротко стригся. Марта Тумбли «провела экспертизу» и осталась им довольна.
Насчет «восточного типа» — театрального художника из внебродвейских театриков — она была не столь оптимистична, сказала, что у него неприятная привычка хихикать во время «сцены».
А потом через Уолкотта Сэндза я нашел индийца. Он был маленьким, энергичным и очень смуглым. Марта так прокомментировала его кажущуюся мягкость:
— У него в теле только одна кость, но там, где нужно.
Труднее всего было разыскать «водителя грузовика». Я лично переговорил с несколькими штангистами и каратистами, но им всем не хватало надлежащего сочетания внутренней доброты и грубой физической силы.
В конце концов я позвонил своему агенту и сказал, что подрядился поработать в театральной студии на Вест-Сайде, что там как раз сейчас читают «Трамвай „Желание“» и что им нужен кто-то, кто мог бы читать роль Стэнли Ковальски.
Сол Хоффхаймер загорелся энтузиазмом.
— У меня есть отличный парень, Сет Хокинс. Он сам из Амарилло, и с таким акцентом ему Гамлета в жизни не сыграть. Но он здоровенный и симпатичный и вполне подойдет на роль Ковальски. Он так мечтает пробраться на сцену, что согласится на что угодно.