Торговцы плотью

Сандерс Лоуренс

Я рассказал ей о своих беседах с театральным агентом — не назвав при этом имени Сола.

— Думаю, он поразмышляет и в конце концов согласится, — сказал я. — Ну, а если с ним ничего не получится, я найду другого театрального агента. Таким образом мы получим надежный источник новой «рабочей силы». А сможешь ли ты обеспечить новых клиенток?

— Тут проблем не предвидится. Между прочим, семьдесят процентов клиенток в прошлом месяце обращались к нам повторно.

— Значит, мы на верном пути.

— Все так,

но я хотела бы повысить процент первичных обращений. Они рассказывают подружкам, подружки — своим подружкам, и так далее. Единственный способ рекламы нашего бизнеса — изустный. И еще одно: большинство наших клиенток на лето уедут из города, значит, и приток новеньких уменьшится.

— Да… Это проблема. Слушай, а есть какой-нибудь способ привлечь туристок, приезжающих в Нью-Йорк летом?

Марта молчала.

— Ну, что еще?

— Понимаешь, большинство моих приятельниц живут в Ист-Сайде, и они не слишком охотно едут в Вест-Сайд. То ли боятся уличного разбоя, то ли просто из-за элементарного снобизма… Я считаю, что нам следует подумать об открытии точки в Ист-Сайде.

— Мудрая мысль, — согласился я. — Но для этого нужны большие деньги. Поэтому давай пока сосредоточимся на расширении клиентуры.

— А это автоматически влечет за собой вербовку новых парней.

— Ну, это мы как-нибудь устроим. Мне уйти?

— У меня никаких планов на вечер, — протянула она. — Сбрасывай ботинки, давай выпьем бренди.

Мы перебрались на обитую черной кожей кушетку. Она свернулась калачиком, я обнял ее за плечи, и эта поза казалась нам обоим совершенно естественной.

— У тебя есть постоянный мужик? — спросил я.

— Периодический, скажем так. Мы с ним встречаемся, когда он может это себе позволить.

— Он женат?

— Еще бы! И у него двое детей. Большая шишка — политика, бизнес, благотворительность, вся эта лабуда. Так что мы видимся нечасто.

— А он знает, чем мы с тобой занимаемся?

— Нет.

— А если узнает? Бросит тебя?

Она глянула на меня.

— Не сможет. Я знаю, как его завести. А жена не знает.

— Ого! — восхитился я. — Звучит серьезно.

— В общем, я знаю, как с ним управляться! — Она пожала плечами.

— А ты не боишься, что он может застать меня здесь?

— Не волнуйся. Он всегда звонит заранее.

Я взял ее за подбородок и поцеловал.

— Ты знаешь, что сегодня впервые за все время поцеловал меня в губы? — спросила она. — Это что значит? Что мы помолвлены?

— Нет, — засмеялся я. — Это значит, что ты мне нравишься.

Она наклонилась и тоже меня поцеловала.

— И ты мне нравишься, — сообщила она.

Я расстегнул ей рубашку и обнаружил, что она без лифчика. Моя рука ощутила вес ее тяжелой груди.

— Ты просто знакомишься с товаром, или у тебя появились какие-то гадкие мысли? — осведомилась Марта.

— Ох, ну почему

бы не позволить матери-природе взять все в свои руки? Ты же никуда не спешишь?

— Нет, у меня вся ночь впереди.

Глава 37

Конечно, не все шло гладко. Случались и кризисы, проверявшие на прочность мои менеджерские задатки.

Как-то днем я сидел дома, разрабатывая график на следующую неделю. И вдруг позвонил Сет Хокинс. По голосу я понял, что он в панике. У него была «сцена» на Шестьдесят восьмой улице с дамой по имени Лоис. В трубку я слышал ее вопли, какие-то удары, звон разбитого стекла.

Я рванул на Шестьдесят восьмую и обнаружил там полицейского, которого уже успели вызвать соседи. Обнаженный по пояс и явно перепуганный Сет сидел на кушетке, какой-то второй мужчина пытался остановить льющуюся из носа кровь, полностью одетая Лоис валялась на кровати, а полицейский совершенно спокойно взирал на царивший в квартире разгром.

Как я понял, Лоис пришла в точно назначенное время. А пять минут спустя объявился человек, назвавшийся ее мужем. Он угрожал, что вышибет дверь, если его не впустят. Хокинс открыл дверь, маленький кругленький человечек ворвался в квартиру, отвесил оплеуху Лоис и неосмотрительно принялся поносить Сета, который был на сорок фунтов тяжелее его и на тридцать лет моложе.

Муж изъявил намерение подать на Лоис в суд за «незаконный блуд». («Чтоб я знал, что это такое», — заметил при этом полицейский.) Хокинс собирался вчинить мужу иск за оскорбление и незаконное вторжение, а Лоис обвиняла всех в оскорблении личности и серьезных моральных травмах.

Я отвел полицейского в сторонку и, повернувшись спиной к конфликтующим сторонам, попросил его как-то уладить скандал — чтобы мистер и миссис Лоис разобрались между собой без участия суда. При этом я сунул в руку парню три двадцатидолларовых бумажки.

— Посмотрю, что можно сделать, — пообещал полицейский.

Получасом позже, когда скандал улегся и я чуть-чуть привел в порядок помещение, мы с Сетом отправились к «Блотто» выпить по стаканчику.

— Боже правый! — стенал могучий техасец. — С чего весь этот базар? Женщина, вполне достойная женщина, хотела получить немножечко любви. Что в этом плохого, а?

— Ты совершенно прав, — согласился я.

Следующий инцидент был не настолько серьезным, но почему-то он встревожил меня куда сильнее и заставил задуматься.

У меня была «сцена» с клиенткой по имени Люсиль: ломкие светлые волосы и жилистое тело. От нее слегка попахивало спиртным, взгляд был остекленевшим.

Она оглядела мою квартиру и заявила:

— Незавидное местечко.

— Вы совершенно правы, — согласился я.

Я принес ей бокал белого вина, она чуть-чуть пригубила его и тут же воскликнула: