Торговцы плотью
Шрифт:
Я не мог, не мог остановиться. В ней было мое спасение: если я не смогу ее завоевать, жизнь моя потеряет всякий смысл.
Глава 34
В службе ответов сообщили, что мне звонил некий мистер Барберри. Мистер Барберри? Ах да, тогда это наверняка Люк Футтер. Я перезвонил.
— Откуда вы? — требовательным тоном вопросил он.
— Из дома.
— Значит, у вас есть и другой номер, можно обойтись без этой дурацкой службы ответов?
Я
— Не отходите от телефона, я перезвоню ровно через пять минут, — приказал Футтер.
Он перезвонил — из телефона-автомата.
— У вас что, начинается паранойя? — осведомился я.
— Элементарная осторожность. Слушайте: завтра, в среду, с полудня до трех дня дома не появляйтесь. Это же касается Эндерса и всех остальных. Ваша квартира должна быть пустой с двенадцати дня до трех, понятно?
— А из-за чего это?
— Думаю, вам лучше не знать.
А у меня назавтра на двенадцать дня была запланирована «сцена» с Эндерсом. Я перевел ее на Шестьдесят восьмую улицу и строго-настрого наказал ему не появляться на Семьдесят пятой до трех. Артуру это не очень-то понравилось, но он согласился. Он всегда соглашался.
Я понимал, что уговорить или заморочить голову Солу Хоффхаймеру так просто мне уже не удастся. Утром в среду я должен был зайти к нему в офис и по дороге решил рассказать ему всю правду — в конце концов Сол был достаточно проницательным человеком, и я не смог бы долго водить его за нос.
И Сол, и его контора выглядели даже более обшарпанными, чем обычно. Поначалу он с надеждой взглянул на дверь — кто это там? Но, увидев, что это всего лишь я, тяжело вздохнул и вернулся к прерванному занятию: он ножницами обрезал изжеванный конец сигарного окурка. Я спросил, как здоровье его супруги, он поспешил переменить тему.
— Вижу, дела у тебя пошли на лад, — ехидно заметил он. — Роскошный плащ, модная куртка.
— Да, у меня все в порядке.
Я достал новый кожаный бумажник и выложил на стол сто десять долларов.
— Теперь я тебе ничего не должен. Спасибо огромное, Сол. Ты мне здорово помог.
Хоффхаймер уставился на деньги. Потом осторожненько коснулся их толстым указательным пальцем.
— Отлично, — выдохнул он. — Ты себе можешь это позволить?
— Конечно.
— Это честные деньги? — Сол взглянул мне в глаза.
— Я их заработал.
— И чем же?
— Их заплатила мне одна женщина. — Я тоже смотрел ему прямо в глаза. — За предоставленные ей услуги.
Хоффхаймер вздохнул, задержал дыхание и медленно-медленно выдохнул воздух. Потом раскурил огрызок сигары — скособочившись, чтобы не обжечь нос.
— Я не собираюсь учить тебя жить, Питер. Да и кто я такой, чтобы учить? Как выяснилось,
— Я зарабатываю достаточно, чтобы хорошо одеваться и обедать в приличных ресторанах.
— Есть хорошая еврейская пословица: «Горбуну его горб не виден». Может, на твоем месте и я бы так поступал… Ты ходил в те два места, куда я тебе рекомендовал?
— Нет, Сол, — честно признался я. — Я сдался. Решил покончить с театром.
— Жаль! — Мой агент снова тяжело вздохнул. — У тебя есть талант.
— Талант? — взвился я. — А что это такое, черт побери? Талант… Да он есть у каждого. В мире избыток талантов. Но если за талант не платят, на кой черт он нужен? Пропади он пропадом, этот талант. Мне от него никакого толку.
— Я с тобой спорить не собираюсь, — печально произнес Сол. — Я знаю, что такое разочарование. И я от всего сердца желаю тебе удачи. Значит, прощаемся навсегда?
— А вот это уже от тебя зависит.
Мой агент с отвращением швырнул сигарный окурок в старую металлическую пепельницу.
— Дерьмо собачье… Что ты имеешь в виду? Что зависит от меня?
— Я получаю деньги не от одной-единственной женщины. У нее есть подруги, у подруг — свои подруги. Сол, в этом городе пруд пруди баб, готовых платить за удовольствие.
— Ну и что?
— А то, что я получаю пятьдесят долларов за час работы — если это можно назвать работой. Имею три-четыре «сцены» в неделю и не должен платить никаких налогов.
— И зачем ты мне все это рассказываешь?
— Эти женщины — им все время подавай новых партнеров. Молодых, красивой наружности, здоровых. Я полагаю, некоторые из твоих клиентов…
— Нет! — Сол отреагировал мгновенно.
Я откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и спокойно взглянул на него.
— Ты слишком поторопился с ответом.
— Я не сутенер.
— А никто и не предлагает тебе стать сутенером. Ты посылаешь ко мне парней — ты, мол, услыхал о какой-то работе, но толком не знаешь, о чем именно идет речь. А дальше уж мое дело. Если они соглашаются — отлично, в конце концов, решение-то принимают они. Если нет — то и ладно. Сутенерством занимаешься не ты, а я.
— Питер, Питер, — простонал Хоффхаймер, — чем ты занимаешься?
— Зарабатываю деньги. Живу. И ты тоже можешь жить нормально. За каждого стоящего парня я буду платить тебе по сотне. А уж я постараюсь, чтобы они все были на высоте.
— Черт побери! Ну и как же? Принимаешь заказы по почте?
— А что в этом плохого? Ну пойми, эти мои подруги предпочитают актеров или фотомодели, а парни то уезжают на гастроли, то женятся, то вдруг превращаются в гомиков… Поэтому я постоянно ищу «таланты». И ты можешь прекрасно в этом поучаствовать.