Торговцы плотью
Шрифт:
— Да не в этом дело! Но ты же меня знаешь. По мне, если выигрывать, то по-крупному, а уж если падать — то с таким грохотом, чтоб земля вздрогнула!
— Питер, ты меня пугаешь иногда своей необузданностью.
— В том-то и дело, что недостаточно необузданный. Я бы хотел научиться играть по-крупному, и дело не в деньгах. Я не деньги имею в виду. Я бы хотел научиться рисковать по-настоящему — жизнью, будущим.
— И ради чего?
— О… Ради возможности путешествовать, носить дорогую одежду, посещать шикарные рестораны, приобретать
— То есть, другими словами, иметь деньги.
— Да, деньги, — согласился я. — Плюс удовлетворенность. Где-то в этом мире наверняка есть место для меня, просто мне надо его найти.
— До конца этого года, — напомнила она.
— Что? — переспросил я и только потом вспомнил свое обещание бросить сцену, если к будущему Рождеству ничего не добьюсь. — А, да-да…
— Так ты помнишь, что ты мне обещал?
— Конечно. Но у меня ведь в запасе еще полгода, не так ли?
Я засмеялся, обнял ее и поцеловал холодные губы. Мы растянулись на песке, прижались друг к другу, и я гладил ее великолепные волосы, смотрел в ее прекрасные глаза.
— А что, если ограблю банк? — вдруг спросил я. — Это будет считаться?
— Нет. Ты должен преуспеть на сцене. Ты принадлежишь театру.
— Кроме тебя, так не считает никто и в первую очередь продюсеры и режиссеры.
— И все же сцена — единственное место, где ты был бы счастлив.
— А если я все-таки ограблю банк или совершу еще какую-нибудь подобную глупость, ты будешь меня любить?
Она немного подумала, потом ответила:
— Я по-прежнему буду тебя любить, но с тобой не останусь.
— Так ты меня оставишь?
— Если ты ради денег сделаешь какую-нибудь глупость? Да, я от тебя уйду.
— Несмотря на любовь?
— Я смогу это пережить.
— Хорошо б и мне иметь такой сильный характер! О Боже, как бы я этого хотел…
— Эй, Питер! — воскликнула она. — Отчего у тебя в глазах слезы?
— Это от ветра.
Я встал, повернулся к ней спиной, подошел к самой кромке воды и стоял там, глядя на тяжелые волны.
Теперь красота и благодать дня причиняли мне боль. Сейчас мне больше по душе были бы тяжелые тучи, порывистый ветер, буря. Гроза.
Простота и доброта Дженни Толливер тоже меня удручали. Ее благородство! В этом ее безошибочном понимании, что хорошо, а что — плохо, было нечто меня принижающее, мечты мои представлялись глупыми, а амбиции — ничтожными.
Я повернулся к ней. Стоя на коленях, она укладывала в корзину остатки еды. Я видел божественный изгиб ее спины, видел, как горели на солнце тяжелые пряди светло-каштановых волос. У меня перехватило дыхание. Ради этой женщины я могу пожертвовать всем!
Глава 40
Лето оказалось необычайно насыщенным и принесло больше прибыли, чем мы с Мартой Тумбли смели надеяться. К августу мы зарабатывали уже по тысяче в неделю —
— Нам придется смириться с текучестью кадров, — сказал я. — Большинство ребят смотрят на это занятие как на временное.
— Ну и хорошо, — ответила Марта. — А большинство клиенток жаждет все новых и новых партнеров.
Как она и предполагала, большая часть наших постоянных клиенток отправились на лето в Хэмптон, на Файр-Айленд, в Монтаук, на Беркширы, в горы Кэтскиллз, и даже дальше — в Поконос, на мыс Мэй, в Кеннибанкпорт, в Нантакет.
Но чего мы с Мартой не могли предвидеть, так это того, что зачастую замужние дамы проводили будние дни в полном одиночестве — и потому с понедельника по четверг включительно «служба» наша работала бесперебойно.
Мальчикам приходилось отправляться при этом за город. Цены мы при этом не повышали, но клиентки сами оплачивали их дорожные расходы. Случалось, что дамы разорялись и на авиабилеты — парням приходилось летать в Бар-Харбор в штате Мэн и в Хайэннис. А я лениво размышлял на следующую тему: сколько законов мы нарушаем, пересылая мужчину-проститутку через границу штата?
Глава 41
Вечерами по пятницам, когда жеребцы сидели у «Блотто» за выпивкой и профессиональными разговорами (во время этих неформальных сборищ я незаметно раздавал конверты с зарплатой), беседа неизменно вертелась вокруг всяких причуд, с которыми сталкиваешься на работе.
Постоянная клиентка Уолкотта Сэндза настаивала, чтобы он выходил на «сцену», наклеив фальшивые усы и бороду.
Сет Хокинс обслуживал клиентку, которая требовала, чтобы он ложился в постель в наборных ковбойских сапогах.
«Жена» Кинга Хейеса желала только одного: она растирала его обнаженное тело маслом «Беби Джонсонс».
Ко всем этим эксцентричным выходкам можно было привыкнуть, но летом, когда бизнес расцвел пышным цветом, нам несколько раз попадались совершенно свихнувшиеся клиентки. Заботясь о репутации предприятия, мы с Мартой засели за разработку жестких правил.
На наркотики наложили жесточайший запрет. Объявили табу на пьянство — как клиенток, так и жеребцов, — равно как и на громкий шум (вопли, стоны) и непристойности, если их специально не заказывает клиентка. Самовольная встреча с клиенткой служит основанием для немедленного увольнения.
По выбору клиентки разрешаются: половые сношения — позиция спереди, позиция сзади, — минет, содомия. Поскольку не каждый жеребец-соглашался оказывать весь набор услуг, проблема свелась в основном к составлению графика.