Традиция предков

Берристер Инга

– И поэтому вы приехали сюда? – слабо улыбнулась Бетти. – Сбежали от маминых протеже?

– Отчасти так, – согласился Симон.

В его взгляде было нечто, крайне заинтересовавшее девушку, но что именно, Элизабет уловить не могла.

– Вставайте. – Он мягко подтолкнул ее. – Нам лучше вернуться в гостиную.

У двери Симон вдруг остановился.

– Вы любите Бенджамина?

– Вас это не касается, – резко бросила Бетти и вышла, гордо подняв голову.

Симон что-то пробормотал вслед. Она не расслышала слов, но тон был такой презрительный, что обжег ее с головы до пят.

Это

Симон во всем виноват. Только он. Он ворвался в ее спокойный мир и все испортил, и она ненавидела его за это.

Да, она ненавидит его!

8

Элизабет не собиралась идти в ресторан и твердо решила отказаться. Тем самым она напомнит всем, что помолвлена с Бенджамином. К тому же у нее накопилась масса дел.

Однако в пятницу утром она неожиданно для себя вызвалась съездить в Пуэбло за продуктами. Это позволит ей заскочить в магазин к Бену и рассказать о событиях всех трех дней без свидетелей. Бетти знала будущую свекровь – если она заполучит кого-либо в собеседники, то, будьте уверены, скоро от себя не отпустит. Девушка предвидела, что у нее с Беном будет не больше пяти минут, чтобы побыть вдвоем.

Бетти припарковала машину на стоянке и отправилась по магазинам.

По пути в супермаркет остановилась перед витриной магазина модной одежды, в которой была выставлена весенняя коллекция. Девушка с восхищением смотрела на вечернее платье из лилового шелка. Этот цвет удивительно шел ей, а простота фасона подчеркивала элегантность платья. Элизабет подавила вздох. Вне всяких сомнений, оно стоит кучу денег, к тому же ее жениху нравилось, когда она надевала неброские платья, какие обычно носила его мать. Поэтому пришлось спрятать подальше яркие модные наряды, которые Бетти носила до помолвки.

К полудню она закончила с покупками и сложила все в багажник. Магазин Бена находился в старой части города, и девушка не спеша подъехала по узким улочкам к старинному особняку.

Звякнул колокольчик, но магазин был пуст. Элизабет слышала приглушенные голоса в офисе, находящемся позади того, что Бен громко именовал «торговым залом», и не задумываясь открыла дверь и вошла.

Бенджамин и Дебора, голова к голове, склонились над подсвечником. Первой вошедшую заметила девушка и, смутившись, покраснела.

– Господи, Бетти! Как ты тут оказалась? – воскликнул Бен, в голосе которого прозвучало больше раздражения, чем радости. Элизабет почувствовала себя униженной.

– Мама попросила меня съездить за покупками, – сказала она, скрывая гнев. – И я подумала, раз уж я в городе, не пригласить ли тебя на ланч. Если, конечно, Дебора не возражает, – ехидно добавила она.

Дебби зарделась еще сильнее и придвинулась поближе к Бену, готовая в случае опасности юркнуть за его спину.

– Дебби специально пришла, чтобы помочь поскорее закончить дела. Тогда я смогу уехать пораньше, – нехотя объяснил Бенджамин. – Не оставлять же ее здесь одну? И, кроме того, – он замялся, – я уже пригласил ее на ланч. Если хочешь, можешь присоединиться к нам…

Пересилив себя, Бетти улыбнулась и вежливо отказалась от приглашения. Бен, не скрывая облегчения, проводил ее до выхода.

Итак,

она третья лишняя.

Девушка не могла больше обманываться: Бен не питал к ней никаких чувств, впрочем, как и она к нему. Идея пожениться была полным абсурдом. Злясь на себя и на весь белый свет, в особенности на одного нарушителя спокойствия из южного полушария, Бетти поспешила к машине.

На обратном пути, проезжая мимо магазина одежды, она остановила машину. Приглянувшееся платье оказалось как раз ее размера. Элизабет примерила его: сидит великолепно, будто сшито специально для нее. Одному Богу известно, что двигало ею в тот момент, но только она решила не просто купить это платье, но и надеть вечером в ресторан. Твердой рукой девушка выписала чек с двумя нулями. Платье стоило того, особенно когда Симон…

А что «когда Симон»? Бетти не могла придумать продолжения и уныло села в машину. Приступ гнева прошел, и она чувствовала себя опустошенной и несчастной: что ж, надо быть мужественной и смотреть правде в глаза.

Теперь она не может искать спасения в помолвке с Беном. Ей еще предстоит провести ланч с его матерью в воскресенье. А потом, когда Симон уедет, она скажет жениху, что свадьба – это ошибка. Бенджамин, конечно же, будет спорить с ней, доказывать что-то, но в итоге, скрывая облегчение, согласится. И затем, спустя какое-то время, она узнает от их общих знакомых, что Бенджамин и Дебора благополучно поженились.

Бетти тихо вздохнула, но грусти и печали больше не было. Бен не вызывал в ней и сотой доли того чувства, которое пробуждал Симон. Он оказался прав в отношении помолвки, но никогда об этом не узнает. Ей не выдержать взгляда его черных проницательных глаз…

Чтобы немного отвлечься, Бетти представила, какие чувства испытала бы, будь Симон ее женихом, а она застала его с другой… столь увлеченных друг другом и столь очевидно созданных друг для друга. При этой мысли острая боль пронзила сердце. Настоящая ревность проснулась в ней.

Да она любит его!

Любит Симона. И если он попросит, Элизабет пустит по ветру все свои опасения и сомнения и отдаст ему всю себя.

Но он не попросит. Для него она лишь минутное развлечение, забавное приключение за границей. Бетти старалась не думать о красивых девушках в Аргентине, которые, вероятно, тучами вьются вокруг него… Как она, должно быть, бледно выглядит на их фоне.

Ну, уж не настолько, чтобы Симон не желал ее. Внезапно жгучая догадка охватила ее: да, он хотел ее. Но тогда, в его страстных объятиях, она не смогла преодолеть детские страхи и лишила себя того, что испытывают все нормальные женщины.

Симон не случайный человек, который скоро исчезнет из ее жизни. Он – родственник, пусть и очень далекий. Ему не нужны сложности в жизни, и он не может взять ее с собой как свою любовницу. Но если бы он…

Элизабет поежилась. Сейчас она наконец-то призналась себе, что, наблюдая в детстве за любовной сценой на ежевичной поляне, испытывала не страх, а зависть. Да, зависть, из-за того наслаждения, которое познала другая женщина, из-за свободы открыто выражать свои чувства, из-за ясного осознания той огромной потенциальной силы собственных стремлений, наполнявших ее.