Транс
Шрифт:
Теперь, когда ему удалось загнать свои животные инстинкты вглубь, он решил направить все силы своего разума не во вред, а на благо себе. Отныне с этого самого момента начинается война умов.
Зазвонил телефон. Он не стал ждать, чтобы узнать, кто звонит, а сразу взял трубку. Это была Карен.
– Привет, это я.
– Добралась без происшествий?
– Конечно. Только что вошла.
– По дороге ничего не случилось?
– Нет. А что должно было случиться?
– Был тут один телефонный звонок. – Драммонд старался говорить спокойно и в то же время нарочито встревоженно. Если они подслушивают, он хотел, чтобы они
– Кто звонил? – спросила Карен.
– Звонили они. Хотят, чтобы мы отказались от дела Кигана. Забыли обо всем. Думаю, нам так и придется поступить.
– Пол, ты... ты это серьезно?
– Да, Карен. Послушай меня. Этим людям известно, где мы были, что мы делали с того самого момента, как я сегодня утром заехал за тобой. У них огромные средства и длинные руки. Звонивший предупредил меня, что я взялся не за свое дело. И он прав. То же относится и к тебе. Пожалуйста, делай так, как они говорят. И забудь обо всем.
Когда Карен заговорила снова, он уловил в ее тоне разочарование и недоумение – ей не верилось, что Драммонд мог говорить подобные вещи.
– А как же тетя Сисси? Мы так и оставим ее в неведении?
– Да. Мы немедленно прекращаем заниматься всем этим. Немедленно!
– А как же насчет нашей идеи, мы же...
– Карен! Забудь обо всем! Я не желаю больше слышать о Томе Кигане.
Наступило долгое молчание. Драммонд прямо-таки зримо представил, как она хмурится, услышав его оскорбительный тон, как удивлена и поражена и как постепенно начинает понимать: он боится, что их могут подслушать.
Наконец, поддаваясь на его уговоры, Карен сказала:
– Хорошо, Пол. Пусть все будет так, как ты решил.
– Пойми, Карен, я этого не хочу. Этого хотят они, а за ними – сила.
– Ладно, согласна. Позвони мне как-нибудь. Может, увидимся у Дюка.
– Разумеется. Спокойной ночи, Карен.
Драммонд положил трубку. Умница. Карен дала понять, чтобы он не звонил ей на квартиру. Упоминание о Дюке означало: она имеет в виду платные телефоны, которые нельзя прослушать и которыми часто пользовалась полиция для своих особых звонков. Карен как бы говорила: "Я знаю, нас обоих прослушивают".
Минут через десять снова раздался звонок. Это был Дик Гейдж.
– Что новенького, приятель?
– Карен уехала в десять. Она только что звонила из Санта-Моники.
– Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты приехал ко мне.
– Не стоит, Дик. Я завязал с делом Кигана. Для меня этот парень больше не существует.
Наступило молчание, словно Дик что-то обдумывал.
– Что-нибудь случилось?
– Мне звонили.
– Вот это да! Ну-ка, расскажи.
– Не стоит. У меня достаточно пациентов, и я не хочу ставить под угрозу свою практику. Меня предупредили, и я все понял. Я уже забыл про Кигана. Даже не стану направлять счет в полицию за сеанс судебного гипноза.
– Как хочешь. Лично я думаю, что ты принял правильное решение. Некоторых вещей лучше не касаться. Увидимся как-нибудь.
– О'кей. Береги себя. Передай привет Анне.
Драммонд положил трубку в полной уверенности, что Дик все понял. Последняя его фраза прозвучала официально. Дик Гейдж никогда не говорил: "Как ты хочешь".
Итак. Что же им теперь делать? Часть из того, что Драммонд сказал Дику, была сущей правдой. У него действительно есть пациенты,
Тем временем он подумает над кодом, которым они трое будут пользоваться, чтобы разработать план дальнейших действий.
Это его первый шаг в войне умов, которую он собирался начать против негодяев, разрушивших психику Тома Кигана.
И осквернивших его холодильник "Вестингхауз".
Глава 17
Воскресенье.
Полночь.
Малибу.
Драммонд сидел у телевизора и смотрел программу "Политика сегодня" – подробное обсуждение кандидатур на пост президента и вицепрезидента. В беседе участвовали журналисты из газет "Чикаго трибьюн", "Атланта конститьюшн" и "Орландо сентинел".
В центре внимания журналистов находились предстоящие телевизионные дебаты между Джеком Крейном и Милтоном Бёрном в следующее воскресенье в павильоне "Поли" студенческого городка Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Единственная встреча, на которую согласился Джек Крейн.
На экране появился представитель "Чикаго трибьюн".
"Бёрну повезло с этой встречей. Крейну такие мероприятия не нужны. Проводить ли подобные дебаты и на каких условиях, определяется только одним моментом – кто лидирует в предвыборной кампании. Сегодня Крейн на десять – двенадцать пунктов опережает Бёрна. Зачем ему рисковать?"
Следующим выступил представитель "Атлантик конститьюшн".
"Риск здесь определенно есть. Стратегически Бёрн просто загнан в угол. Он задавлен авторитетом личности Крейна и сокрушительной тактикой проводимой им кампании. Не говоря уже о стремительной атаке его рекламных выступлений по телевидению. Сейчас Бёрну крайне важно встретиться с Крейном лицом к лицу и разнести его в пух и прах, если он хочет иметь хоть один шанс на этих выборах".
Далее взял слово представитель "Орландо".
"Бёрн вполне может это сделать. В дебатах он гораздо сильнее. Агитацию он ведет не так, как Крейн. У него мягкие, спокойные манеры, не то что у Супермена, героя войны Джека Крейна. Бёрн выгодно отличается своим интеллектуальным превосходством. Он прекрасно разбирается в широком круге вопросов и всегда придерживается фактов. Если он правильно разыграет свою карту, то может превратить Джека Крейна в невежественного задиру и хвастуна".
Представитель "Чикаго":
"Фрэнк, касаясь политических дебатов по телевидению, вы в своих рассуждениях упускаете главное: оба кандидата – совершенно новое явление. У каждого свой имидж, и сами по себе прения на телевидении – это весьма своеобразная встреча двух политических противников. Избирателей, которые следят по телевизору за предвыборной кампанией, интересуют не конкретные ответы на сложные национальные или международные проблемы, а общее впечатление об участниках дебатов. Какой кандидат покажется им более искренним, более обаятельным? Именно за него и отдадут голоса миллионы американских избирателей, которые слишком заняты, чтобы ежедневно следить за ходом предвыборной кампании".