Транс

Кесслер Ричард

– Почему именно теперь?

– Вчера вечером у меня был Дик. Он вошел со стороны пляжа и чертовски напугал меня. Мы разговаривали с ним на веранде. Он сказал, что вместе с Джо Стилзом они проверили твою квартиру и нашли "жучок" в телефонном аппарате. Потом проверили мой дом и нашли подслушивающие устройства во всех комнатах. Если они сделали это в Малибу, то почему бы не сделать и в долине? Я полагаю, что мой офис здесь и даже, может быть, твой телефон в редакции тоже прослушиваются. Дик просто сразил меня наповал, рассказав об их возможностях. Так вот, если бы

они услышали о твоей статье, думаю, ты уже не сидела бы здесь.

Подали закуску. Ели они без особого аппетита. Не тот случай, чтобы оценивать кулинарные способности хозяйки.

– Как продвигается статья? – спросил Драммонд.

– Статья написана и одобрена. Я работала вчера над ней целый день, а сегодня утром показала редактору. Мы с ним долго беседовали. Я рассказала ему все, что произошло с Томом Киганом, с нами. Он был потрясен. И, так же как и мы, считает, что за этим что-то кроется, иначе бы они никогда не решились на насилие. Он ждет хорошую статью и во всем меня поддерживает.

– Прекрасно. И все же нам надо быть настороже, никому не доверять. Мы ведь не знаем, кто эти люди и где они. Если уж они могут оказывать давление на полицейских, то способны на многое. Дик напомнил мне о смерти Дороти Килгаллен. Ты знаешь эту историю?

– Разумеется. Эту историю знает всякий уважающий себя журналист, настолько все было омерзительно.

– Кто же ее убил? Кто украл записи?

– Вокруг полно мерзких людишек, Пол. Я прямо сейчас могу снять трубку и за тысячу долларов заказать убийство.

Драммонд мрачно посмотрел на нее.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Ты будешь просто поражен, когда узнаешь, что можно купить за тысячу долларов в Лос-Анджелесе.

Драммонд покачал головой:

– Да, насчет телефона. Я тебя понял. Будем пользоваться телефонами у Дюка.

– Так безопасней. Джо Стилз проверяет их каждые несколько дней.

– И все же это не очень удобно. А что, если нам нужно будет срочно связаться?

– Я уже думала об этом. Посоветовалась с Джо, нельзя ли пользоваться телефонами на микроэлементах, но он сказал, что нет такого телефона, который нельзя было бы прослушать при условии, что подслушивающее устройство работает на той же частоте. Сложнее прослушивать телефон, в котором есть шифрователь, но пользоваться таким телефоном очень трудно. Все телефоны работают на радиоволнах, а радиоволны – это общественное достояние.

– Ну что ж, тогда нам просто придется быть поосторожнее в своих разговорах. У меня возникла вот какая мысль. Мы выберем общественные телефоны. Возможно, в шести разных местах, поближе к нашим офисам и домам. И для себя пронумеруем эти места. Если тебе нужно сообщить что-нибудь срочное, ты звонишь мне домой или на работу с любого телефона и говоришь: первый, второй или, к примеру, третий, и мы договариваемся о времени. Потом я выхожу на улицу, нахожу любой телефон-автомат и звоню тебе по указанному номеру в указанное время. Если я буду работать с пациентом и налетишь на автоответчик, просто скажи: "Привет, это я". И я сразу же перезвоню. Ну как?

Карен рассмеялась:

– Блестящая идея. По-моему, ты входишь во вкус.

Драммонд

улыбнулся:

– А что? Мне нравится эта игра ума. Хочу переиграть этих негодяев, вот только к насилию испытываю отвращение.

Пока официант убирал пустые тарелки и подавал горячее блюдо, они молчали.

Когда официант ушел, Драммонд продолжил:

– У нас, к сожалению, не было времени просмотреть материал о Джеке Крейне, тот, который передал тебе Дик. Он вкратце рассказал мне о военной службе Крейна, и вчера вечером я очень много размышлял об этом. Старался не делать логических выводов, просто дал волю интуиции.

– И что же она тебе подсказала?

– Никак не могу освободиться от ощущения, что Киган и Крейн как-то связаны Вьетнамом. Буквально не могу отделаться от этой мысли. Как психолог я абсолютно убежден в роли подсознания, в том, что не следует пренебрегать сигналами, которые оно подает. – Драммонд улыбнулся. – Тут я бы перефразировал девиз полиции Лос-Анджелеса: подсознание существует, для того чтобы служить нам и обеспечивать защиту. Думаю, кто-то здорово потрудился, чтобы стереть память Тома Кигана, но, несмотря на все их усилия, определенный ее уровень остался незатронутым.

У Кигана были сновидения – а это функция подсознания. Ему снились зеленые люди в каком-то саду. А в состоянии гипноза, когда подсознание буквально выпирает наружу, ему привиделись сто солдат в джунглях, которые почему-то хохотали и падали на землю... и тут-то он вспомнил куплет "Триц-блиц-лиц!". Дик рассказал мне, что Крейн получил звание героя за операцию по спасению ста американских военнопленных. Во время операции его вертолет дважды сбивали, сам он был ранен. Потом он перешел на службу в военную разведку, а затем в ЦРУ. А теперь, принимая во внимание ограбление в Map-Виста, какие ассоциации приходят тебе в голову?

Карен глотнула водки.

– Это риторический вопрос или ты хочешь знать мое мнение?

– Твое мнение. Мое мне уже порядком надоело. Оно всю ночь не выходило у меня из головы.

Карен поставила стакан на столик.

– О'кей. Так или иначе, Том Киган находится во Вьетнаме в то время, когда майор Джек Крейн совершает свой героический поступок и освобождает около ста военнопленных. Может, солдаты смеются от радости и, смеясь, падают на землю? Они обезумели от счастья, а возможно, и физически ослабели, может быть, даже ранены.

– Совершенно верно! Именно поэтому Кигану и снится, что они в зеленом и черном. Он часто повторял слово "черный", а во время игры в ассоциации даже связывал черный цвет с кровью. Допустим, он был там, когда вернулись солдаты – ослабевшие, раненые и чертовски грязные. Возможно, отсюда и слово "черный". Разумеется, они безумно счастливы. Далее, Киган во время сеанса гипноза случайно вспомнил своего друга Марти, который взобрался на дерево, свалился с него и поранился. Не знаю, насколько серьезно, но после всего увиденного Киган потерял рассудок. Может быть, это нам подскажет, чем объясняется приподнятое настроение солдат в тот момент. Итак, продолжай. Так что же, по-твоему, произошло потом?