Транс
Шрифт:
И так весь день, ибо мысли его ежеминутно возвращались к Карен, к редакции газеты, к звонку, которого они с таким нетерпением ждали и который мог бы объяснить смысл загадочного куплета, к возможным последствиям такого звонка.
Наконец рабочий день закончился. В тревоге и беспокойстве Драммонд направился прямо к Дюку.
Глава 20
В кафе царило оживление. Все табуреты у стойки были заняты, отработавшие полицейские сидели за столиками и освежали произошедшие на дежурстве события добрым
Драммонд остановился у двери, окинул взглядом зал и, не заметив Карен, слегка заволновался. Правда, шесть только что пробило и у Карен было много законных оснований задержаться, но он все же решил быть осторожным и внимательным – нужно стараться избегать всяких неожиданностей.
Внезапно ему в спину уперся тяжелый и острый предмет. У него неистово забилось сердце: кто-то прямо ему в ухо властно пророкотал:
– Стоять. Не двигаться.
Он резко обернулся.
– Боже мой, Дик! Ты просто хочешь добить меня.
Гейдж широко улыбался.
– Тренируюсь. Вот уйду в отставку и стану грабителем. Ворам ведь больше платят. Карен здесь?
– Что-то не вижу. Не знаешь, она придет?
Гейдж размахивал газетой, свернутой в трубочку, изображая, что держит в руках пистолет.
– Я позвонил ей. Она сказала, что встречается с тобой в шесть. Пойдем в кабинку.
Драммонд заказал четыре пива и водку с тоником – своеобразная гарантия, что Карен скоро объявится.
– За жизнь, – поднял он кружку с пивом.
– Как говорится, аминь. – Гейдж с жадностью отпил пиво.
– В котором часу ты с ней говорил?
– Около полудня.
– Есть ли какая-нибудь реакция на статью?
– Ничего, что могло бы нам помочь. Много сочувственных звонков, очевидно, личных и организованных, но ни одного нам полезного. Впрочем, время еще есть. Думаю, сегодня ничего особенного не будет. Люди читают газеты днями, иногда неделями, так что могут позвонить и завтра, и послезавтра. А может, кто-то прочитал статью уже сегодня, но ему надо подумать. Вариантов много.
Драммонд кивнул.
– Да, конечно. Но очень уж хочется, чтобы это случилось сегодня. Мне почему-то запало в голову, что звонок раздастся через час, после того как газета появится в киосках. Конечно, это бред, но я здорово завелся с этим делом, хочется, чтобы все произошло быстро и в нашу пользу. Если оно затянется, считай, все пропало. Те, кто интересуются Киганом, выйдут сухими из воды. Они прекрасно знают, что без дополнительной информации любые наши утверждения – всего лишь догадки и предположения.
Лейтенант снова отпил большой глоток пива.
– Ты говоришь так, словно в этом деле есть какой-то определенный срок.
– Я действительно так думаю. Никак не могу разорвать связь Киган – Крейн. Мы с Карен уже говорили об этом в понедельник. Она предложила одну версию – не совсем точную, но достойную внимания. Судя по тому, что нам известно, можно допустить, что Киган узнал во Вьетнаме нечто такое, что может подорвать авторитет героя войны Крейна и поставить под угрозу его политическую карьеру. А куплет "Триц-блиц-лиц" – это ключ
Гейдж уставился на него, потом громко рассмеялся:
– Боже мой, Драм... – Он быстрым взглядом окинул зал и понизил голос до хриплого шепота: – Думаешь, этот стишок может выбить Крейна из колеи?
– Скандалы всегда ставили точку на карьере политических деятелей. Почему на этот раз должно быть иначе?
– Вот это да! Старик Милтон Бёрн наверняка не отказался бы получить в руки что-нибудь пикантное, да еще накануне воскресных дебатов! – Гейдж нахмурился, о чем-то задумавшись. – А кто возьмет верх, если Крейн получит пинка? Его конкурент? Вот беда-то! – Неожиданно Гейдж перестал шутить и посмотрел на Драммонда серьезным взглядом. – А вот теперь все сходится... И то, почему в этой игре замешаны игроки ведущей лиги. И то, почему, когда кто-то говорит парням из Центра Паркера: "Прыгайте!", – те вежливо спрашивают: "А как высоко?" И почему исчез Киган. И зачем прослушиваются телефонные разговоры.
– Все это пока предположения, Дик. Всего-навсего версия, сценарий.
– Разумеется, но сценарий, очень похожий на правду.
– Надеюсь, мы не впустую гоняемся за разгадкой этого куплета. Я буду страшно разочарован, если никто не позвонит или все окажется сущей ерундой.
Драммонд, который, не отрываясь, смотрел на входную дверь, наконец увидел Карен. Она приветливо помахала рукой и через весь зал направилась к ним. Пол внимательно следил за выражением ее лица. Все ясно – пока еще никто не отозвался на публикацию.
– Привет, парни, – бросила она на ходу скучающим тоном и, заняв место рядом с Гейджем, улыбнулась: – Это моя водка? Огромное спасибо тому, кто обо мне позаботился. Очень кстати. За ваше здоровье.
На ней было бежевое платье из тонкой шерсти. Казалось, она появилась со съемочной площадки в Париже, а не вырвалась из суматошной редакции.
Драммонд улыбнулся и сочувственно спросил:
– Никаких звонков?
– Да нет. Звонков хоть отбавляй, но ни одного по поводу куплета. Знаете, я даже не предполагала, сколько существует хороших людей. Я уж думала, они все вымерли. Вы не представляете, сколько народу позвонило, и все предлагали помощь Тому Кигану – советом, деньгами, работой. У меня такое ощущение, что большинство звонков от людей, у которых во Вьетнаме погибли родственники. Эта война оставила незаживающие шрамы.
Драммонд и Гейдж, соглашаясь, кивнули.
– Телефон все звонил и звонил, – продолжала Карен, – а меня все сильнее терзала мысль: что же все-таки произошло с Киганом. Никто, кроме редактора "Таймс", не знает, что он исчез. Было так странно благодарить людей за помощь, отвечать, что передадим их предложения о помощи, зная про себя, что, возможно, он уже мертв.
– Хорошо, что статья написана именно так, будто Том жив и сейчас лечится у Пола, – заговорил Гейдж. – Тебя словно осенило.