Транс

Кесслер Ричард

Она вздохнула.

– Как ты думаешь, должен же он позвонить? А вдруг это розыгрыш? Нет, не может быть. Больше звонков в редакцию не было.

– Что ж, разумно.

– А все же мне не верится, что он позвонит, а если позвонит, думаю, ничего путного из этого не выйдет. Здесь какой-то подвох.

– Какой?

Карен улыбнулась:

– Не знаю. Может быть любой.

Дотянувшись до заднего сиденья, она взяла свою сумку, переложила ее себе на колени, вынула магнитофон, протерла микрофон и вставила его в телефонную трубку.

– Ну, парень,

я готова. Давай нам свою информацию.

Светящаяся стрелка часов на приборной панели показывала без восьми девять. Карен и Драммонд напряженно ждали звонка. Карен с шумом втянула через соломинку остатки кока-колы из банки и засмеялась:

– Сразу вспоминается детство. Так и слышу голос мамы: "Это неприличный звук, Карен. Если придется пить из банки, оставляй каплю на дне".

Драммонд улыбнулся:

– Твоя мама тоже так говорила? Как будто у нас с тобой была одна мать.

– Но чувства у тебя ко мне вовсе не братские.

В наступившей тишине слышалось мерное тиканье часов.

Они следили, как минутная стрелка подходит к пяти. Карен прошептала:

– Он не позвонит. Он умер десять минут назад от нервного напряжения. Они схватили его. Он катается где-нибудь по полу и хохочет.

– Nil desperandum [11] .

– Ты учил латынь?

– Учил и забросил.

– Я тоже учила. Я была прилежной ученицей. Non nobis solum sed toti nundo nati. Мой школьный девиз, один из многих.

11

Никогда не отчаивайся (лат.).

– И ты веришь в это?

– Во что?

– В то, что он означает?

– А что он означает?

– "Не только нам одним, но и всему миру".

– Очень интересно. Продолжай, Драммонд.

Зазвонил телефон.

– О мой Бог... спокойно... спокойно... Теперь я спокойна. Я спокойна... да запускай же этот чертов магнитофон, Биил... давай же, возьми трубку. – Руки у нее так дрожали, что она чуть не выронила трубку. – Алло!

– Миз Карен Биил?

– Слушаю. – Она обернулась к Драммонду: – Это он.

– Миз Биил, у меня есть сведения, которые вы ждете. Но я хочу кое-что взамен.

– Взамен? Что вы имеете в виду? – Карен со значением посмотрела на Драммонда – вот он, подвох!

– Я хочу получить пять тысяч долларов. Наличными. Двадцатками.

– Ого!

– Сейчас вы наверняка думаете: это обманщик, этот человек заберет мои деньги – и тю-тю... Если бы этот человек знал Тома Кигана, для своего старого дружка он сделал бы это бесплатно. Какая-нибудь такая ерунда, а, миз Биил?

– Как вас зовут, сэр?

– Зовите меня Амброуз. Это не настоящее мое имя, но его легко запомнить.

– В чем-то вы правы, Амброуз. У меня мелькнула примерно такая мысль. И, однако, пусть моя журналистская подозрительность не мешает нашему дальнейшему разговору. Могу ли я спросить, зачем вам нужны пять тысяч долларов?

Драммонд

улыбнулся и понимающе кивнул головой.

– Конечно можете. Потому что я на мели.

– Довольно веская причина. А почему всего пять тысяч?

– Потому что я не жадный. И потому что, я думаю, "Таймс" не может позволить себе большее.

– Вы очень хитры, сэр.

– А вы очень хорошо разговариваете. Спасибо, что вы так вежливы со мной.

– Пожалуйста. Ну, а если мы достанем пять тысяч долларов, что получим за наши деньги?

– Пленку. Кассету с информацией о куплете, то, что вас интересует.

– А как я могу быть уверена, что вы все это не выдумали?

Амброуз на минуту задумался.

– Ну, тут вы попали в точку. Только вот не знаю, как вам гарантировать, что все чисто. Я в не мог поступить плохо с ветераном Нама, особенно таким больным, как Том Киган, а уж с Томом-то...

– А как я могу быть уверена, что вы вообще знали Тома Кигана, Амброуз?

Амброуз издал хриплый смешок:

– У вас много хороших вопросов, миз Биил. Сказать по чести, про такие вопросы я не подумал. У меня нет на них ответов вот прямо сейчас! Сегодня утром я прочитал эту статью в газете... Про то, что меня давно распирает... Когда я увидел тот заголовок с "триц", прямо не поверил своим глазам. И имя Тома. Я часто удивлялся, что с ним случилось, с Томом Киганом. – Внезапно он изменил тон: – Миз Биил...

– Да, Амброуз?

– Этот звонок прослушивается?

– Нет. Я записываю для себя.

– Вы одна?

– Нет. Со мной доктор Драммонд, психолог, который помогает Тому. Амброуз, мы хотим с вами встретиться. Хотим задать вам несколько вопросов...

– Нет, мадам. – Ответ был несколько тороплив. – Это невозможно. Миз Биил... вы просто не знаете, в какое дело вы вмешиваетесь. – В голосе Амброуза внезапно прозвучали властные нотки, словно он отдавал военную команду. – Поймите, пожалуйста, это очень серьезное дело... Здесь замешаны... чертовски опасные люди. Здесь можно действовать только одним способом, как я предлагаю. По телефону я про себя ничего не скажу. Я уже записал все на пленку, все, что знаю про "триц". Пленка со мной. Если она вам нужна и если вы найдете пять тысяч долларов, предлагаю сделку. Но никаких встреч, никаких интервью, никаких вопросов. Просто пленка. Хотите берите, хотите нет.

– Я беру ее. Как мы договоримся?

– Даю вам двадцать четыре часа, чтобы достать деньги. Завтра в девять вечера я позвоню вам по этому же телефону. Приготовьтесь покататься по городу. Когда я сочту момент подходящим, я остановлю вас, и мы совершим обмен. Вы поняли?

– Абсолютно все.

– И очень вас прошу, миз Биил, сделаем, чтобы все было просто и честно, и только между нами. С вами может быть только доктор, и больше никого. Я буду за вами следить. Ни копов, ни камер. Если что увижу, сделка не состоится. Это для Тома. Пользуйтесь пленкой как хотите, но никаких фокусов.