Транс
Шрифт:
На другой стороне площадки появился человек. Он махнул нам рукой, приглашая подойти к нему. Мы бегом преодолели разделяющее нас пространство.
– Один из гостей сбежал, вротех. Так что придется вам правую сторону держать под прицелом: вон за той кучей падайте. Мявкайте, если первыми увидите. У него жратва в сумке.
– Понятно, – кивнул сопровождавший меня мужик и показал острием секиры на кучу мусора. – А если сбежит?
– Мявкни, вротех, я ж сказал! Пятьдесят метров – ваша зона.
Мы устроились так, чтобы видеть внешнюю сторону забора. День становился жарким.
– Пиру – так зовут меня здесь. Может, слыхал?
– Странное имя. – Мне не хотелось разговаривать. Клонило в сон.
– Перед тем как
Сказал, что хотел бы подремать, что давно не сплю, больше двух суток уже. Но Пиру довольно грубо ткнул меня в ребра рукоятью секиры:
– Выспишься еще… Там шевельнулось что-то. – Он показал пальцем вдоль забора и близоруко прищурился.
Я проследил за его взглядом, но ничего подозрительного не увидел. Пиру стукнул меня кулаком по плечу:
– Сказано: не спать. Пойди глянь, что там стрекочет.
– Где «там»? – раздраженно спросил я, опять следя за его взглядом. – Нет никого – пусто. До самого леса. Хотя… человек идет. У него в руках сумка.
Пиру, выпучив глаза, напрягся. Поудобнее взялся за секиру.
– Идут к проему, где мы были недавно.
Пиру мяукнул. Но это было больше похоже на крик кастрируемого поросенка, чем на голос кошки. Однако на его сигнал выскочил человек. Подбежал к нам. Что-то шепнул на ухо Пиру. И они побежали наперерез человеку с сумкой в руках, который, перепрыгнув калитку и пробежав десятка два метров, нырнул в какой-то лаз, замаскированный куском рубероида. Следом за ним Пиру и тот, кто в свою речь вставляет странное слово «вротех». Подойдя к месту их исчезновения, я услыхал глухой шум. Куча ржавого металла в нескольких метрах от меня, поднимая бурую пыль, провалилась в землю. Уши уловили крик о помощи, а может, стон или даже вопль. Видимо, преследователи погибли. Немного поразмыслив, решил идти к Хогерту. Без особого труда отыскал нужный двор, вошел.
Двигался осторожно – болели ободранные колени.
Не знаю, что подтолкнуло, но я решил остановиться перед самым выходом в коридор. Нагнулся, ощупал руками доски и сел свесив ноги. Уперся носками ботинок во что-то скользкое. Немного отдохнув, я отыскал укромное место под настилом и затаился. Глубоко внизу хлюпало, когда из-под моих ног сыпалась грязь. Хотелось есть. Да и попить неплохо бы. Но я решил дожидаться ночи. Зачем?.. Этого я пока не знал. В моем убежище было сухо. Подо мной широкая доска, за спиной кирпичная теплая стена…
Проспал я не менее пяти часов, когда услышал скрип отворившейся где-то над головой двери.
Сквозь доски настила виднелось пламя свечи. Вероятно, она была в руках стоящего у двери человека. Он постоял немного, шагнул… вновь скрип двери. Я приник к щели над головой, но дверь захлопнулась, и стало темно. Немного выждав, я выбрался из своего укрытия. Прислушавшись, отворил дверь и увидел мелькавший впереди свет.
Прижимаясь к стене галереи, последовал за громко топающими людьми. «Уж не мерцы ли?» – подумал я. Но отбросил эту мысль. Какая разница, кто там, если во мне пробудился азарт охотника? Мне сейчас казалось, подглядывать в замочную скважину можно и даже нужно, если хочешь что-то понять в чужой жизни, способной повлиять на твою собственную. Прочь приличия! Коридор закончился разболтанной, качающейся лестницей, ведущей вниз. Потом был опять коридор, и более устойчивая лестница, и дверь на каждой площадке. Шедшие впереди по одному исчезали за этими дверями. Вот наконец и направляющий задул свечу и исчез за очередной. Я постоял немного и решил спуститься ниже. Одолев два пролета, оказался в подвале. Пошел на тусклый свет, видневшийся далеко впереди. Глаза привыкли к полумраку и уже различали змеящиеся в желобах кабели, сантехнические трубы,
Звякнули цепи. Смех… и шаги. Я выбрался из-под воздуховода и еле сдержался, чтоб не чихнуть. Пыль, забившаяся в ноздри, была едкой и пахла человеческими испражнениями. В освещенной электрической лампой нише, около разобранной задвижки, разбросан инструмент: обычные разводные ключи, отвертки, плоскогубцы, наждачная шкурка. Все стены в нише испещрены карикатурными изображениями мужчин и женщин, занимающихся любовью в разных позах.
Выждав немного и прислушавшись, я перешагнул лежавшие кучкой инструменты. Ориентируясь на звук шагов, поспешил за работягами.
– Занимай плацкартные места! – услышал я и замер. Сделал еще несколько шагов и увидел головы устроившихся у светлой щели в стене мужчин – до пояса голые бородачи в ошейниках, от которых тянулись тонкие цепочки из блестящего металла. – Вот Чертяка! Здоров как трактор! – Все трое захохотали, припав к щели. – Чуть стенку не уронил!
Несколько минут они посмеивались, заглядывая в щель. Затем встали и, звякая цепями, ушли в темноту.
Вот она, щель. Глазам открылся светлый зал. В его центре стояла… клетка из металла. Я видел такую в больнице, что в мире Якова. Вокруг клетки полосатые столбики, у столбиков низенькие пульты – что-то в этом роде… Увидел Чертяку, о котором говорили люди в ошейниках. Он на голову выше стоящих у столбиков существ в таких же, как у Чертяки, белых марлевых повязках и очках на лицах. Чертяка прогуливался по залу. В его фигуре чувствовалась сила. Движения головы, рук – прямо механизм какой-то. Может, биоробот? Изредка он останавливался, внимательно смотрел на клетку и вновь шагал.
Прошло около часа, и что-то изменилось: может, лампочки на пультах стали мигать чаще или звук работающих за моей спиной двигателей стал громче?.. Чертяка остановился и что-то тихо сказал стоящим у столбиков существам. Они ожили, склонились над пультами. Где-то тренькнул звонок, и тут же колыхнулся воздух, будто большая птица хлопнула крыльями. Внутри клетки возникло облако белесого тумана… Туман становился гуще, плотнее… Человек! В клетке материализовался человек. Я уже видел его руки, ухватившиеся за прутья клетки. На миг он поднял лицо – страх и удивление были в его глазах. Чертяка взмахнул рукой, и незаметная глазу дверца отъехала, освобождая выход из клетки. Человек, озираясь, шагнул вперед. Сделал несколько робких шагов и остановился, глядя на двигавшегося к нему Чертяку. Они о чем-то тихо переговорили. Человек при этом разводил руками, бил себя в грудь, зачем-то вывернул карманы… Чертяка кивал, соглашаясь. Затем взял человека под руку и повел к одной из дверей в стене.
Это была та самая клетка, через которую прошли все жители города, кроме меня. Несколько минут я прислушивался, но все было тихо. Вспомнил о грибах и сумке с травкой, которую повесил на гвоздь под настилом. Решил идти к Хогерту.
Я достал сумку с грибами и уже подошел к пролому в стене.
– Вот он! – Ко мне навстречу кинулся живой и невредимый Вротех. – Тебя по всему городу ищут, а ты… Хорошо, что вернулся. Хорошо, говорю. Жрать хочешь? – Вротех хлопнул меня по плечу.
Он слазил в карман, протянул мне кусок хлеба и горсть крупных ягод малины. У меня аж в животе заурчало от голода.